– И где этот ваш доктор?

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Маленький, усатый дядька в круглых очелах предлагает мне присесть в кресло напротив.

– Доктор Ханс Шульц. Я веду беременность нашей пациентки Эмбер Забини.

– Офицер Рид Брукс, – представляюсь деловито.

– Оо… Так вы по работе, а не с личным визитом, – с досадой заключает он.

– Ведёте дело по убийству её мужа-спортсмена? – безошибочно предполагает он.

– Они не были женаты.

– Эмбер тяжело переживает эту потерю, – сообщает, доставая увесистую папку с полки.

– Были с ним близко знакомы?

– То есть с мисс Эмбер вы тоже поддерживаете дружескую связь? – интересуется осторожно.

– Док, а давайте без всех этих хождений вокруг да около. Что не так?

Не люблю я все эти прелюдии.

– Что ж… – убирает руки в карманы халата, плотно обтягивающего круглый живот.

– Недавно между мной и Эмбер состоялся непростой разговор.

Нетерпеливо постукиваю пальцами по столу.

– Накануне этой… беседы я собирал консилиум врачей.

– Видите ли, в ходе скрининга и эхокардиографии у плода был обнаружен ВПР.

– Это что? – мои брови сходятся на переносице.

– У ребёнка множественные пороки сердца. На тринадцатой неделе мы ещё сомневались, но сейчас об этом можно говорить совершенно точно.

Я даже не понимаю, как реагировать.

– Но это ведь лечится, да?

– Такие сердечные аномалии, как гипоплазированные камеры сердца, атрезии клапанов, аномальное отхождение магистральных сосудов представляют неблагоприятный прогноз для жизни.

Мне становится дурно.

– Смертность новорожденных в этом случае чрезвычайно высока.

– И что нам делать? – встаю со стула. – Деньги есть. Давайте найдём врачей. Разыщем умников-профессоров. Пригласим крутого кардиохирурга…

Мне не нравится его взгляд.

Он смотрит на меня с каким-то… обречённым немым сожалением.

– Хирургическое вмешательство не всегда возможно.

– Вы мне что пытаетесь сейчас сказать? – ору на него.

Шульц тяжело вздыхает.

– Мы предложили Эмбер прервать беременность.

– Но срок ведь уже большой…

– Двадцать три недели. В таких случаях комиссия принимает коллективное решение.

– А Эмбер что говорит?

Даже боюсь представить её реакцию. Проснувшийся материнский инстинкт очень бросился мне в глаза, когда я сидел в палате.

– Мисс Забини отказалась прерывать беременность тогда. Отказывается и сейчас. Хотя по медицинским показаниям это… нужно сделать.

– Господи… И ведь даже не сказала! – запускаю пальцы в волосы.

– Признаюсь, её состояние вызывает опасения. Стоит мне начать разговор с ней на эту тему и всё…

– Из-за чего у ребёнка развилась патология? Какие-то причины ведь должны быть?

– Возможных причин, увы, целый перечень.

Молчу теперь я. В голове не укладывается. Пять месяцев и уже больной.