А раз испугалась, то, выходит, уже не гожусь для этой работы.

– А за кого вам бояться-то? – продолжал допрашивать папаша Власий. – Дедушка ваш, вы сами говорили, далеко, разве до него доберутся? Да и… – он крякнул. – Не в обиду вам будет сказано, да только господин Нарен на своем веку повидал достаточно, и уж если был бы сейчас вот тут, с нами за одним столом…

– Взял бы меня за косу и лбом об стол приложил, – хмуро закончила я. – Это уж точно. За деда бояться смысла нет.

– Ну а за кого ж еще? – усмехнулся трактирщик. – За других вы и вовсе-то не особенно переживали, сколько вас помню, за то вас многие и не любят…

– Вы правы, – хмыкнула я в ответ.

 – Больше не за кого. За себя если только.

– А за себя вы никогда не боялись, – напомнил мне папаша Власий. – Еще вот когда только знакомство мы с вами свели, я думал, бывалоча: до чего же бедовая девка, ведь свернет когда-нибудь шею, так и лезет, так и лезет, куда нормальный человек сунуться и не посмеет! А ничего же, обошлось…

– И то правда… – я залпом допила остывший ринт.

Старик был прав. Я любила жизнь, но смерти никогда не боялась. Да и до других мне дела никогда не было, пусть они сами о себе заботятся.

Начнешь переживать за знакомых и приятелей – угробишь карьеру, не выйдет из тебя ничего путного, дед мне тоже об этом говорил. Делай, что должна, что считаешь нужным, бери на себя ответственность, не отказывайся потом от того, что сделала, только думай как следует, прежде чем что-нибудь предпринять!

– Власий, – произнесла я. Мне почему-то показалось важным узнать это. – Мы с вами столько лет знакомы, а я и не слыхала ни разу: в какого вы бога верите?

– Я-то? – трактирщик усмехнулся, и мне показалось, будто он понимает, к чему мне это знание.

 – Я, как все мои предки: и Матери Ноанн всегда пожертвую, чтоб жилось хорошо, и с Тох-Авеской вежлив буду, ремесло мое такое, да и…

– А помимо того? – перебила я. – Во что вы верите сильнее прочего?

– Нельзя верить в одного бога сильнее других, госпожа Нарен, – неожиданно серьезно произнес папаша Власий. – Они фальшь чуют. Помочь не помогут, а навредят, если просить будешь, но веры взамен не дашь. Дары да жертвы – оно хорошо, только богам не то нужно.

– Вы меня запутали, – сказала я со смешком. – Значит, вы во всех перечисленных веруете?

– А почему же нет? – Старик улыбался, но глаза у него были серьезными.

 – Верю я в них, их милостью жив-здоров, и семья моя тоже. Только, госпожа Нарен, – сказал он негромко, – боги далеко, а мы-то здесь, землю топчем. И много нас, всех не расслышат. Так нужно делать то, что должен, что правильным почитаешь, что сердце подсказывает, и не сомневаться в себе. А то если уж и в себе усомнишься, то кому еще-то верить?

– И верно… – я поднялась и, повинуясь неожиданному порыву, обняла папашу Власия.