Вот что за жизнь я выбрал, честное слово, что мне постоянно приходится иметь дело с подонками и мразями, насильниками и садистами… Нет, чтобы общаться с учёными и поэтами, литераторами и живописцами, а также танцорами и музыкантами…

Он сползает по борту машины и продолжает выть. Живучий гад. Да заткнись ты, не будь бабой. Приходится прописать ему локтем справа, чтобы прекратить эти малодушные стоны.

Как я там сказал? Не будь бабой? Ну, это я зря. Прошу прощения у нежных дам. Айгуль, пока я тут ломаю конечности, в одиночку отбивается от двух орков.

— Милиция! — невероятно громко кричит какая-то слабонервная из окна второго этажа.

Моя милиция меня бережёт! Да, точно! На всё про всё я трачу несколько буквально несколько секунд. Долго сказка сказывается, да быстро дело делается. Закончив с кепкой, подскакиваю к Айгуль и занимаю позицию чуть сбоку от второго чувака.

Пинаю по ногам. Раз, другой, третий. Что, сучка, не привык к такому? Тактарова на тебя нет!

Пацанёнок здоровый, прям кабанчик. Что, не до Айгульки стало? Ну иди сюда, слонёнок. Он, не долго думая, заряжает мне правой. Ага, щас! Не так всё просто, мой милый друг.

Я уклоняюсь, пропуская его кувалду и, докрутив парнягу по его же собственной траектории, бью рукоятью пистолета по шее. Больно? Ну, ещё бы.

Вот и ответ на мой вопрос, почему и зачем мне это всё. Так назначено судьбой, и посему следует смириться. Кто я такой, чтобы спорить с судьбой?

Пока мой архаровец пытается не лишиться чувств, я поворачиваюсь к клиенту Айгуль. Фу, двусмысленно получилось. Не клиент он, а снаряд для отработки ударов. Поворачиваюсь и пинаю по почкам. Не нравится, козлина? А девушек обижать нравится?

Мне начинает казаться, что я Зорро. Точно! Да! Робин Гуд, Зорро и Человек-Паук. Получай, фашист, гранату от советского солдата. Кабанчик-слонёнок мычит, превращаясь в бычка и, оправившись от первого шока, бросается на меня.

Полетаем, дружище? Мне кажется, ты создан для этого. Блин, он явно не боксёр. Реакция у него, как у метателя молота. Я, как муха, пребывающая в собственном временном измерении, спокойно отхожу, освобождая ему путь и даже успеваю сделать подсечку.

Хорошие раньше машины делали. Металл — загляденье, толстый. А сейчас, такое ощущение, что из фольги штампуют, как пивные банки.

Мой кабанчик врубается прямо в заднюю дверцу, причиняя ощутимый и очень даже заметный урон транспортному средству в виде глубокой вмятины. Настоящий лунный кратер. Удар для него оказывается чувствительным, поэтому он, не предпринимая попыток встать, опускается в мелкую весеннюю лужицу.

Боксёр, противостоящий Айгуль в это время уже напоминает зомби. Он просто идёт на человеческое тепло, подчиняясь внутренней навигации, не в состоянии слышать и видеть.