Лолуашвили, к которому мы приехали вместе с Телецким, открыв футляр, оживился:

- Знакома ли мне эта вещица? Конечно, знакома. Эту вещь я сделал собственными руками. Вот этими.

- А то, что было в футляре, вы тоже сделали собственными руками? - Я положил рядом с футляром фотографию "Перстня Саломеи".

Ювелир взял фотографию, глаза его засветились:

- Сделал! - Поерошил всклокоченные седые волосы. - Кто же еще мог сделать этот перстень, как не старый Лолуашвили? Кто, скажите? Я его сделал. Для Вити Чкония, по просьбе Малхаза.

- Никого больше, связанного с этим заказом, вы не знаете?

- Никого.

Да и Малхаз с Виктором просили никому ничего не говорить о заказе. Я теперь чувствую себя не сдержавшим слово. Меня возьмут?

- Думаю, пока ограничимся подпиской о невыезде.

Лолуашвили погрустнел, сказал:

- Не буду говорить, что предвидел это, но все-таки чувствовал. Чувствовал: что-то здесь не так.

- Чувствовали - и взялись за работу?

Старик поднял голову, выцветшие голубые глаза блеснули:

- С наслаждением! Не из-за денег, хотя деньги тоже были нужны. Из-за радости, которую испытывал, когда работал! Ведь это последняя серьезная работа.

Вы понимаете?

Я верил, что работа эта принесла Лолуашвили радость. Но другим она принесла горе.

Телецкий огорченно покачал головой:

- Спасибо за откровенность, Элиа Соломонович.

Лолуашвили печально улыбнулся:

- Другого пути у меня сейчас нет.

- Действительно нет, - согласился я. - Можно от вас позвонить?

Я набрал номер Бочарова, коротко доложил о нашем разговоре с Лолуашвили. И услышал новость:

- Георгий Ираклиевич, по поводу интересующего нас с вами Джомардидзе. Только что его засекли. Он в районе Ботанического сада на Зеленом Мысу.

Район оцеплен.

Услышав об обнаружении Джомардидзе, мы с Парулавой, захватив Бочарова и держа связь с милицейской группой захвата, поехали к Ботаническому саду на Зеленом Мысе. Здесь расположилась группа, которую, как я уже знал из радиопереговоров, возглавлял майор Шервашидзе. Уже стемнело. Лицо Шервашидзе, мокрое от дождя, поблескивало в слабом свете карманного фонаря, освещавшего карту. Рядом стоял высокий сутулый сержант. На поводке он держал на удивление небольшую черную овчарку.

Сложив и засунув карту в планшет, Шервашидзе кивнул на овчарку:

- Собачке спасибо сказать надо, взяла след по запаху на сиденье такси.

Такси нашли быстро, на сиденье никто другой не садился.

Проводник пригнулся, погладил овчарку:

- Альмочка. Умница. Она у меня приучена, не лает. Запах почует - только шерсть дыбом и в горле звук, один я слышу. Подошли к кустам - сразу потащила. Смотрю: ветки, листья собраны. Он лежал, точно.

- В такси Джомардидзе сел в центре. Перед этим ловил частника, устроил стычку, - пояснил Шервашидзе. - Стал уходить, свернул в сторону.