Сутки нужны для сосредоточения войск, налаживания связи и управления. Значит, нам нужно выстоять эти трое суток. Из этих трех суток первые, товарищ Соколов, вам придется драться в одиночестве. Выстоите, Сергей Владимирович?

– Корпус будет драться на этой позиции до конца и ее не оставит.

– Ну что ж, мысль понятна. В успех вы не верите. Мне нужно сделать несколько звонков. Николай Васильевич! Продолжайте без меня.

Первый звонок Ершаков сделал, как и говорил, Рокоссовскому.

– Здравствуй, Филипп Афанасьевич! – отозвался тот почти сразу. – Слышу, гремит у тебя. И посильнее, чем здесь.

– Да, Константин Константинович, гремит. Клейст вот ломится, пытается через меня тебе в тыл пробиться.

– Сдержать его смогу, а вот сил отбросить уже не останется. Как ты, наверное, догадался, с просьбой я к тебе.

– Излагай. Помогу тебе, чем смогу.

– Далеко тебе там до моря?

– Еще два дня идти. Примерно.

– Хотел бы попросить тебя разрешить мне задействовать дивизию Михайлова не по плану прикрытия твоего фланга на последнем участке, а для контрудара и восстановления положения на фронте корпуса Соколова. Именно по нему бьет Клейст.

– Ну что ж, пока немцы не смогли меня сильно озадачить, армейский резерв я не задействовал. Могу прикрыться им в случае необходимости. Так что, считай, ты получил мое «добро» на дивизию Михайлова. На последнем этапе прикрою фланг своими силами.

– Спасибо, Константин Константинович! Уверен был, что не откажешь.

– Ну так одно дело делаем. Да и отказывать командарму-гвардейцу в такой малости как-то некрасиво, – рассмеялся в ответ Рокоссовский.

– Вот ты язва! Да дадут тебе «Гвардию»! Не сомневайся! Обязательно доложу Москве, что без помощи Шестнадцатой – почему-то еще не гвардейской – армии остановить Клейста было бы трудно!

– Я это запомнил! Ладно, договорились. До встречи!

– До встречи, Константин Константинович!

Положив трубку, Ершаков задумался. А потом, снова сняв, потребовал от дежурного по коммутатору соединить его с Захаровым.

– Здравствуй, Филипп Афанасьевич! Догадываюсь, о чем хочешь говорить. Хочешь – верь, хочешь – нет, а не смогли мы удержать небо над твоей армией. Не можем пробиться.

– Здравствуй, Георгий Нефедович! Об этом уже смысла говорить нет. То, что случилось, уже не изменить. Я о другом хочу тебя просить, хотя, исходя из сегодняшнего опыта, возможно, невозможного.

– Ну, говори, – тяжело вздохнул в трубку Захаров.

– Мне нужен один день. Один завтрашний день. Ты можешь помочь задержать немцев на рубеже, на котором дерется мой второй гвардейский? Им нужно продержаться завтрашний день, а вечером подойдет армейский резерв.

– Ну что тебе сказать, Филипп Афанасьевич? Если будет погода – я обещаю, что летчики пятой воздушной сделают все возможное и даже более того.