– Разрешите с ротой попрощаться?

– Разрешаю! – ответил тот, открывая люк.

Алексей повернулся к роте. За спинами мимо стоящих БТРов его роты все так же нескончаемым потоком двигалась техника дивизии.

– Рота! К машинам! – и, обернувшись к Богомолову: – Серег! Подожди.

Тот в ответ развел руками.

Бойцы посыпались через борта, выстраиваясь у своих машин.

Трофимов оглядел строй. Кого-то он знал – это в основном тех, кто и был в первоначальном составе роты, кого-то просто видел за эти дни – это относилось к приданным десантникам. Познакомиться с каждым подробно у него попросту не было времени.

Он в основном общался с сержантами и старшинами, заменившими командиров взводов. Исключение составили лишь Семченков и Жолудев. Однако даже за эти считанные дни командования ротой между ним и каждым бойцом протянулась невидимая нить, связывавшая их всех в одно подразделение, в одну семью. Действительно, на войне время течет быстрее. В мирное время, да еще на гражданке, не всегда удается узнать человека полностью, даже если знаком с ним годы. Здесь же иногда одного боя хватает понять, кто есть кто. А уж несколько боев делают всех практически братьями. И изгоями – тех, кто ими не стал.

– Бойцы! Я коротко! Горжусь тем, что воевал с вами рядом. Наверно, это время – это то, ради чего я был рожден. Потому как оно самое значимое, что я сделал в жизни. Так складываются обстоятельства, что мы сейчас расстаемся. Желаю каждому из вас дожить до Победы! Мы все точно знаем, что она будет! А сейчас разрешите пожать каждому из вас руку на прощание!

И Трофимов двинулся к началу строя, где стояли Семченков и Жолудев – его личные телохранители. С ними попрощался, обняв каждого.

Остальным пожал руки. После чего вышел снова на середину строя и скомандовал:

– Лейтенант Кубышкин! Ко мне!

Кубышкин выполнил команду. Алексей отдал ему честь и, пожимая руку, добавил:

– Командуй, Леша! Пока комбат замену не пришлет. Давай, удачи!

И, передав тому ППС с разгрузкой, пошел к «уазику».

– Ну, как оно? Штаны запасные не понадобились? – поинтересовался Богомолов, когда они сели в машину и тронулись.

– Как оно? А ты знаешь, вот по молодости, наверное, не так страшно было бы. А сейчас одно успокаивало – дети выросли, внуки растут, жизнь прожита и какой-никакой след я в ней оставил.

А так – да! Страшновато было. Иногда. Человек ведь ко всему привыкает. К войне в том числе. Причем заметь, мы немцев били, а не они нас! Поэтому личный состав убеждать в неотвратимости Победы было не нужно, и состояние духа было позитивное. Как замполит скажу – в такой обстановке работать проще. Лучше ты мне ответь, как тут?

– Смотря где. В целом – хорошего мало. У тебя сменился шеф. Не начальник политотдела, а зам с нашей стороны.