ЭмДжей начинает ворочаться в трусах, но я советую ему валяться и дальше, потому что на работе я профессионал и раньше семи вечера ему ничего не обломится.

— Здравствуйте, Максим, — подчеркнуто по-деловому говорит Ни-ка, прикрывая за собой дверь, и этот тон производит на меня обратный эффект — в паху начинает ломить. Она поворачивается и ломка становится сильнее, потому что на губах у нее развязно краснеет яркая помада, волосы забраны в высокий хвост, а пуговицы рубашки расстегнуты ровно на столько, что бы я мог видеть ложбинку, стиснутую белым кружевным лифчиком. Помнится, когда она выходила из машины деда, всех этих примочек не наблюдалось.

— Садись, Ни-ка, — киваю в кресло напротив и заставляю себя смотреть ей в глаза, хотя взгляд так и норовит съехать на красный проститутский рот. — Отчет подготовила?

Она облизывает губы и, плюхнув на стол стопку бумаг, кивает:

— Подготовила.

— Давай, — говорю, — расскажи мне о своих исследованиях.

Ни-ка выпрямляется в кресле, так что ткань на груди натягивается и начинает пространно вещать на тему тенденций развития рынка за последние три месяца. Я киваю головой, делаю пометки в блокноте и проклинаю неубиваемый, идущий вразрез моему профессионализму стояк. Какого черта она так нарядилась? Знает же, что меня секса с пятницы не было.

— С этим понятно. А что с объемом базисного рынка? — говорю немного раздраженно, потому что и, правда, раздражен.

Ни-ка снова облизывает губы и, дерзко глядя на меня, произносит."

"— Я не подготовила.

Я т даже растерялся немного. Злиться на нее не получается, орать я не привык, увольнять я ее не хочу, но и спустить с рук тоже не могу. Я же неделю назад ей про этот отчет говорил.

— И что мне с этим делать? — поднимаю бровь и нарочно понижаю голос, что в случае с остальными подчиненными работает безотказно. Так они знают, что царь в бешенстве.

Ни-ка невинно хлопает ресницами и, слегка поддавшись вперед, выдыхает.

— Это моя вина, и я готова все исправить.

В воздухе знакомо начинает вонять паленым, но я до последнего отказываюсь признавать, что это тлеют мои мозги, даже несмотря на следующий тупой вопрос:

— Как?

Ни-ка словно этого и ждала: взмахнув хвостом, встает с кресла и идет ко мне.

— Разве вставать было обязательно? — загипнотизированно таращусь в разрез ее декольте.

— Обязательно, — мурлычет Ни-ка, и гарь моих мозговых полушарий начинает разъедает мне глаза, потому что она по-кошачьи опускается передо мной на колени.