– Держи, переоденься, а то выглядишь как босяк.

Я взял из рук старшего майора сверток и, развернув, ахнул.

– Где же вы взяли сие великолепие?

– Места надо знать. Форма не твоя, но все знаки и даже ордена совпадают. Лейтенант госбезопасности должен выглядеть подобающе.

Я развернул принесенную одежду, да, красивая зараза. Одни звезды в петлицах и щит с мечом чего значат. На новой форме род войск обозначили маленьким значком. У нас, приписанных к госбезопасности, это щит и меч. Красота!

Быстренько переодевшись, разгладил складки. Сапоги уже были вычищены и блестели. Надев фуражку, заглянул в зеркало.

– Хорош, вояка! – заметил Истомин.

В этот момент в комнату вошла моя будущая супруга.

– Какой ты красивый, а у меня и платьев нет, – сокрушенно заметила Светлана. – А в форме не хочу идти.

– Светочка, так это тоже не проблема. Вы с моей Аленкой почти одинаковые, пойдем к нам, подберем тебе что-нибудь. Просто не успеть уже что-то купить.

– А ваша супруга, – замялась Светлана, – не станет возражать?

– С чего бы это, – раздался голос Аленки, входившей в комнату, – держи, я за платьем и ходила.

Алена протянула Светланке красивое бежевое платье.

– Оно новое, ни разу не успела надеть, мне Саша его перед самой войной подарил. Тут, как ты сама помнишь, не до платьев было.

– Ой, спасибо огромное, какое оно красивое! – воскликнула Светланка и бросилась в другую комнату переодеваться. Когда она вернулась, ее было не узнать. Уложив волосы в пучок, закрепив заколкой, она открыла шею… Как же я люблю, когда у женщины открыта шея. Это подчеркивает всю прелесть фигуры. Платье было настолько по фигуре, что казалось, сшито прямо по ней. На ногах были надеты аккуратные белые туфельки, на маленьком каблучке.

– Я готова, – сказала она и опустила взгляд.

– Вы очень красивы, вам идет этот цвет, – заключил Истомин. – Эй, жених, чего молчишь?

Я не мог вымолвить ни слова, да и не хотел. Я просто съедал глазами мою красавицу. Как же она хороша. Да, из-за войны уж забыл, как женщины выглядят не в форме, а вот так, в красивом легком платьице.

– Лейтенант, ты чего, оглох или дар речи потерял?

– Улет! – вылетело у меня.

– Чего? – уставились на меня женщины.

– Да, бывает у него, девчата, не обращайте внимания, ляпнет иногда такое, что сам не поймет, – вступился Истомин и сделал мне страшные глаза.

– Ты просто красавица, – протянул я.

– Идем уже, красавцы, – Истомин посмотрел на часы, – осталось пятнадцать минут. Серег, твои калеки-то где?

– Так я им сказал, чтобы прямо к ЗАГСу шли, недалеко ведь, – ответил я.

В машине мы прижались друг к другу и почти всю дорогу молчали.