Остальное покупалось вместе с обеспечением имения. Ваши люди, конечно, могут и на земле работать. Роман Дмитриевич уже думает над этим, но вокруг деревни лес, возделывать землю сложно. Вот Слободка жила на равнине у реки, там почвы плодородные, но Данила Александрович говорит, люди Корсакова пожгли все. Убирать в этом году будет нечего. Урожай был да сгорел.

Значит вопрос пропитания стоял остро. Пока средства Романа Дмитриевича позволяли существовать какое-то время, да и моя казна была не пустая. К тому же в шкатулке, которую я так и таскал под мышкой лежал неплохой запас золота.

Кстати, в хранилище я так и не попал, а надо бы все пересчитать. Да и содержимое шкатулки не мешало бы туда переместить. Кроме камней и кусочков металла, конечно, с ними я хотел разобраться. Я в очередной раз пообещал заняться разбором богатств, как только смогу.

— Что-то еще, Анфиса Петровна?

— Да много чего еще, но пока не будет книг, мне сложно о чем-то говорить.

Так, значит мне предстоит вылазка в имение и откладывать её на потом не стоит. Все же бухгалтерию нужно вести. Если это дело запустить, потом только хуже будет.

— Что на счет борделя? — поинтересовался я.

— По этому вопросу пока никаких новостей. Из деревни я не отлучалась. Так что и поговорить ни с кем не удалось. Афоня для меня кое-что поузнавал, но там везде темы деликатные, нужно все самой.

— Экипажей сейчас у нас прибавилось, лошади опять же появились в большем количестве. Думаю, теперь вам будет легче выбираться.

— Это точно, — усмехнулась Анфиса Петровна. — Если только хозяин этого добра не заявится за ним.

— Смелый вы стали, Никита Васильевич, — похвалила меня мадам.

 — Мне это нравится.

Я довольный и гордый собой выпрямился и задрал голову.

Мадам засмеялась и хлопнула меня по плечу.

— Вам бы отдохнуть, — сказала Анфиса Петровна, — а я продолжу делами заниматься.

С этим утверждением я был согласен. Если во время разговора я был еще бодр и воспринимал информацию, то сейчас с каждым шагом начинал клевать носом все сильнее и сильнее.

Мадам попрощалась со мной и ушла куда-то в сторону арсенала. Не знаю, что уж она собралась там делать, но мешать ей я не хотел.

Все же хорошо, что я решил попросить ее заняться управлением.

Сам бы я не стал выспрашивать старосту что и как у меня с финансами. Вроде бы предполагалось, что отец должен был мне все рассказать. Но в моем случае, даже если он и говорил что-то Никите Шустову, то память мне ничего не подбрасывала. А сам я знать не мог. Вести подобные расспросы значило вызывать ненужные подозрения. Сейчас было не то время, чтобы подрывать доверие людей к роду Шустовых.

За размышлениями я не заметил, как прошел мимо своего дома.