И такая рысь мне нравилась намного больше, чем та поникшая и потерявшая надежду на счастливое будущее женщина, что вошла когда-то в Музыкальный дом. Вероятно, на нее так благоприятно повлияло то, что ее внезапно нанял дракон для охраны знатной аристократки, увез из родного края, а тут и я еще подкинула интриги. Но девушка расцвела, и меня это радовало.

— Знаешь, Ирма, — улыбнулась я ей. — А пойдем-ка, я тебе сыграю что-нибудь и спою. Любишь музыку?

— Люблю. А там любила? — тут же с любопытством спросила она.

— И там любила, — рассмеялась я.

— А еще я безумно, просто невероятно люблю сладкое.

Есть у меня такой грешок. Тут как с десертами? Регулярно готовят? А в той жизни я тоже любила сладкое?

— Очень! Ты могла за раз съесть три-четыре пирожных.

— О, это точно про меня. Ну, значит, вы меня хорошо знаете. Так что там с десертами?

Вот так неожиданно весело мы с Ирмой разговорились по пути в зал с роялем. Сначала я сыграла и спела несколько простых песен и музыкальных композиций. Просто для удовольствия, своего и тени. И лишь в самом конце импровизированного концерта дошла очередь до вокализа, который когда-то для нее же и создала.

Только в этот раз, как и в случае с Даром, силы волшебства, вложенного в исполнение, было столько, что все до единого шрамы, ожоги и рубцы исчезли с тела и лица девушки вместе с последней нотой.

Закрыв крышку, я посидела, после чего встала и обратилась к притихшей, задумавшейся оборотнице:

— А не потребовать ли нам чего-то сладкого, не дожидаясь ужина?

— А можно? — моргнула она. — В смысле, какие тут правила заведены у лорда Калахана?

— Не знаю. Но стоит попробовать.

Свое лицо Ирма увидела далеко не сразу. Мы успели пройти половину замка, добраться до малой гостиной, где можно было бы устроиться у камина и провести время до вечера.

И лишь тут, подойдя к зеркалу, чтобы поправить волосы, она взглянула на себя. Застыла неверяще. Моргнула. Провела пальцами по своему отражению. Еще похлопала глазами. Пощупала щеки, брови, приподняла челку и всмотрелась в лоб.

От нее шла непередаваемая гамма удивления, недоверия, восторга и чего-то еще, я не могла опознать это чувство.

Наконец тень осознала, что ей не мерещится, и повернулась ко мне.

— Это… — Голос у нее сел и охрип от обуревавших чувств.

 — Вот так просто? Но как? Когда вы успели? И… спасибо, леди.

Тут она снова моргнула, и из уголков глаз скатились две слезинки. Она тут же осторожно промокнула их манжетой и посмотрела в потолок. Ведь тени не подобает плакать.

— Ты очень красивая, Ирма. Тебе совсем не шли эти ожоги.

— Однозначно! — Немного истерично рассмеявшись, она быстро пересекла комнату и села передо мной на корточки. Взяла за руку и приложилась к ней лбом. — Спасибо, сиятельная. Не могу высказать всю свою благодарность словами.