Она удивлённо посмотрела на меня, прикрыв трубку ладонью.

— Давайте договоримся, — сказал я тихо, но твёрдо. — Благодарить меня будете потом. Когда мальчик действительно поправится. А сейчас — никакой благодарности. Просто передайте им мои рекомендации.

Она смотрела на меня с абсолютным недоумением.

— Но… я же ещё ничего не сказала… я просто… Откуда вы знаете, что я собиралась вас поблагодарить?

— Интуиция, — ответил я. — Просто делайте, что я сказал.

Она кивнула, всё ещё глядя на меня с удивлением, и вернулась к разговору. А я мысленно подвёл итог. Поток Живы, который только-только начал формироваться где-то далеко, иссяк. Но я успел его почувствовать.

Вот когда НЕ НАДО, оно работает!

Я даже не видел этого мальчика, не прикасался к нему. Но технически — я уже начал его спасать. И проклятие это засчитало! Дистанционное спасение через посредника.

Но, что ещё важнее, я могу его контролировать. Прерывать, если нужно. Новая, невероятно полезная возможность. Моё влияние на это проклятие растёт.

— Договорилась! — Воронцова сияла, закончив разговор. — Они немедленно сменят схему лечения! Спа…

— Не благодарить, — остановил я её взмахом руки.

Воронцова заулыбалась и кивнула.

— Какой же вы скромный, — сказала она.

В этот момент пискнул планшет у меня в кармане. Пришли результаты анализов пациентки Воронцовой.

Я открыл файл. Анализ суточной мочи на 5-гидроксииндолуксусную кислоту. Я посмотрел на цифры. Превышение нормы в пятьдесят раз.

Я повернулся к Марине Вячеславовне.

— Пришли первые результаты, — сказал я спокойно, сворачивая файл и убирая планшет в карман. — Картина проясняется. Но мне нужно время, чтобы их проанализировать и сопоставить с другими данными. Я зайду к вам позже и всё подробно объясню.

— Это что-то плохое, доктор? — с тревогой спросила она.

— Это что-то, с чем мы справимся, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Отдыхайте.

Превышение в пятьдесят раз. Неопровержимое доказательство. И когда я покажу этот результат Сомову, даже он не сможет отрицать очевидное.

Его кабинет встретил меня привычным запахом крепкого чая и дорогих сигар. Пётр Александрович, в отличие от меня, позволял себе маленькие слабости. Он сидел, изучая какие-то бумаги, и выглядел вполне довольным жизнью.

— А, Пирогов! Заходите. Как там наша графиня Воронцова? — с порога спросил он.

Я молча положил ему на стол распечатку анализов.

— Анализы подтвердили карциноидный синдром. Превышение метаболитов серотонина в пятьдесят раз. Теперь нужна компьютерная томография с контрастом, чтобы найти саму опухоль.

Сомов откинулся в кресле, присвистнув.

— Хм. Редчайший диагноз. И вы поставили его по косвенным признакам. Браво, Пирогов. Браво. Ладно, — он кивнул. — Назначайте КТ. Найдём эту дрянь — будем решать, что делать дальше.