— Спокойно, ваше сиятельство, — мой голос прозвучал ровно и властно, разрезая его панические всхлипы. — Не двигайтесь. Дышите глубоко. Давайте проверим.

В то время как он терял контроль над своим телом, я брал этот контроль на себя. Я сел напротив него и поднял указательный палец.

— Ваше сиятельство, закройте левый глаз ладонью и смотрите правым мне прямо на переносицу. Я буду двигать пальцем, а вы скажете, когда его увидите, не отводя взгляда.

Я завёл свою руку далеко в сторону, за пределы его видимости, и начал медленно вести пальцем от периферии к центру.

— Вижу, — сказал он, когда палец был под правильным углом. Снизу — норма. Со стороны носа — норма. А вот сбоку…

Я завёл руку далеко со стороны его правого виска и начал медленно приближать палец к центру. Сорок пять градусов… тридцать… двадцать… Тишина.

Граф напряжённо всматривался вперёд, его зрачки были расширены.

— Вижу! — отчаянно выкрикнул он, когда мой палец был уже почти прямо перед его глазом.

Я повторил тест для другого глаза, попросив его закрыть правый. Результат был идентичным. Чёткое, симметричное выпадение височных, боковых полей зрения с обеих сторон.

Вот оно. Битемпоральная гемианопсия.

Классический, хрестоматийный симптом, который любой студент-третьекурсник видел на картинках в учебнике, но почти никто — вживую.

Причина могла быть только одна — что-то физически сдавливало перекрест зрительных нервов. Прямо в центре его черепа, у основания мозга, росло нечто, что не должно было там находиться.

Физический осмотр дал мне направление. Теперь нужно было заглянуть «под капот» и увидеть всё своими глазами.

Я активировал некро-зрение, чтобы подтвердить свои подозрения. Потоки Живы в теле графа были в целом ровными, но в голове… там была катастрофа. Мутное, тёмное пятно, которое искажало и пережимало энергетические каналы, идущие от глаз.

Но что это было? Опухоль? Киста? Аневризма? И как это связано с его тиреотоксикозом? Я был отличным диагностом, но не ходячей энциклопедией.

Объём информации был слишком велик, чтобы мгновенно проанализировать и связать воедино две настолько разные патологии. Голова гудела от напряжения.

Я знал, где проблема. Но я пока не понимал, что это за проблема. А в медицине разница между «где» и «что» — это разница между жизнью и смертью.

— Что-то… что-то серьёзное, доктор? — граф внимательно следил за моим лицом, пытаясь прочитать в нём свой приговор. Сейчас он был не уверенным в себе, а испуганным мужчиной, чья жизнь оказалась в руках молодого лекаря.

— Мне нужно кое-что проверить, — уклончиво ответил я. Говорить ему правду сейчас было всё равно что подлить масла в огонь его паники. — Не волнуйтесь, я обязательно разберусь в причинах вашего недомогания.