Через пару минут из дома послышалась ругань и что-то разбилось. Я расслабилась. Все же вдвоем нам с Наткой будет легче противостоять не в меру активной родительнице. Мама вытащила Наташку из дома через пять минут. Та тащиться никак не желала и активно упиралась в тесаные доски пятками, обутыми в домашние тапочки. Увидев меня, подруга перестала сопротивляться и с облегчением выдохнула. Я слабо улыбнулась ей и встала со скамейки.

В мамином доме мы оказались уже через двадцать минут. К счастью, с прошлого раза здесь было прибрано и ни крови, ни других следов моего прошлого визита, которых я опасалась, не было.

– Ты сегодня спишь в своей комнате, Наталья в Петькиной. Никаких полуночных разговоров, иначе будете сонными мухами завтра. А сейчас марш в баню, а то будете завтра замарашками. Невестам надобно быть чистыми. – Быстро распоряжалась мама.

Мы не спорили, ибо себе дороже. Маму переубедить невозможно, если она что-то вбила себе в голову. Мы лишь могли изобразить, что послушались, а сделать все по-своему. В итоге мы вдвоем долго сидели в парной в тишине, лишь бы не растревожить мамино нестабильное настроение, и переваривали случившееся.

– Поль, – негромко позвала разомлевшая от жары Натка. – А ты с Машкой сильно подружилась? – Вдруг спросила она. Я удивленно вскинула бровь. – Ну, просто ты с ней общаться так активно начала. А она же грубая такая. Я удивилась.

– Она не грубая, Нат. Она прямолинейная. – Ответила. – Не ищет обходных путей. Не ждет одобрения от окружающих. Честная.

Кажется, Наташка не была с этим согласна.

– И завистливая. – Добавила она.

– Да. – Я припомнила ее отношение к Кире, которой Марья откровенно завидовала. Хотя, чему там завидовать-то? Жизнь ее не жалела, мужик достался весь внутри изломанный.

Не дай бог такого никому. А ведь сильная девочка. Смогла и себе и ему счастье выцарапать. Машка бы не сумела Геннадия так… оживить. Не смогла бы…, даже если б ребенок был. Люди должны совпадать. Подходить друг другу. – Но Марья, если на твоего мужика глаз положит, то подойдет и честно об этом скажет. И если у тебя тушь потекла, тоже. И если что-то не так, тебе об этом сообщат. Мало таких, Нат, когда у человека внутри все перемешано, но он живет весь… наружу, что ли. У нее нет страха ни перед кем. Это ужасно с одной стороны, но с другой, если не она, то никто не решится. Такие люди мир двигают, хотя сами при этом кровью истекают. – Пыталась я подобрать слова.

Наташка почему-то всхлипнула. Я повернулась к ней, пытаясь понять причину слез. Если сегодня поревем, от завтра морды опухшие будут. Нам не по двадцать лет.

– Мне ее так жалко. – Наконец, сформулировала она. – Ей ведь тоже простого женского счастья хочется.

Я хмыкнула и покачала головой.

– Нет, Нат. Она давно уже его не ждет.