Он осторожно погладил по плечам, затем так же осторожно спросил:

– Сердце мое, просто скажи, кто тебя обидел?

И в его голосе промелькнули такие нотки, что за обманчиво ласковым тоном мне почудились трупы. Подняла голову и поняла – не почудились. Реально убьет всех и каждого. Просто за то, что заставили меня плакать. То есть вот он, добрый, сильный, мягкий и нежный, и взгляд такой спокойный, но на каком-то интуитивном уровне я ощутила – убьет! Всех, кто меня обидел!

– Да ладно, – я попыталась улыбнуться, – сама разберусь.

Тар-эн чуть нахмурился, пристально глядя на меня, затем подвел итог своим рассуждениям:

– «Мне даже эйтны сразу помочь не смогли», – повторил он мои собственные слова, причем дословно повторил. – Следовательно, у тебя есть доступ к эйтнам, причем двум. Значит, ты принадлежишь к клану воинов первой руки, сердце мое.

Увы, к клану самого хассара, но признаваться в этом почему-то не хотелось.

– А чего ты к словам придираешься? – недовольно спросила я. – Может, я солгала.

На красивых губах мелькнула улыбка, после чего воин выдал:

– Ты лгала в нашу прошлую встречу, когда убеждала, что являешься тьяме, сейчас ни единого слова лжи не прозвучало. К тому же ты не умеешь лгать, сердце мое.

Задумчиво смотрю на воина, не такой он и ограниченный, как казалось.

– И еще любопытный момент, – сильная рука неожиданно нежно погладила меня по щеке, – кто тебе сказал, что я приближенный к повелителю?

Ну, левый, мы еще встретимся!

– А ты не приближенный? – вопросом на вопрос ответила я.

– Нет, – какая-то грустная улыбка скользнула по его губам, – и жен у меня действительно нет.

Я скептически хмыкнула и язвительно поинтересовалась:

– Такой взрослый и невероятно темпераментный мужик, а жен нет? Не смеши меня!

– Ну, – его рука все еще касалась моей щеки, и большой палец ласково провел по моим губам, – о своем «невероятном темпераменте» я узнал, только прикоснувшись к тебе. Ранее страсть никогда не туманила мой разум вообще, и я даже не подозревал, что такое может происходить с выдержанным и рассудительным мной.

И это было признание. Настоящее признание. Даже не в любви, в чем-то большем. И он смотрел в мои глаза, ничего не предлагая и ничего не требуя, не предпринимая никаких действий в ожидании моей реакции…

– Ты странный, – сделала вывод я. Вспомнила поведение Дьяра и добавила: – Воины ведут себя по-другому.

– Как же ведут себя воины? – Снисходительная усмешка на красивом лице.

Пожав плечами, предельно честно отвечаю:

– Связывают, увозят, вызывают желание своим массажем для возбуждения, потом…

– Что «потом»? – в сдержанном голосе сдержанного воина прозвучал рык.

– Не знаю, мы до «потом» не дошли.