Жилище у меня, конечно, получилось очень маленькое и неказистое, но свои основные функции оно выполняло на отлично, от палящих лучей солнца прикрывало, от редких дождиков защищало, а большего мне и не надо, робинзонить я уже почти привык, да и надеялся, что это ненадолго — рано или поздно, но местные обитатели должны были вернуться. Рассуждал я логически — атолл находится в южном полушарии, совсем недалеко от экватора и сезон штормов, который называют в Империи или на северном материке «осенним», здесь получается весенний, деревья в саду сплошь покрыты цветами, да вода в океане, после штормов, не самая чистая и теплая.

Так что, к лету, ну, край, к его середине, отдыхающие тут точно появятся. Короче, я решил ждать, да и выхода у меня другого не было.

Так и потекли однообразные дни. Подъем, завтрак, валяние на пляже, обед, иногда рыбалка в море, затем переработка улова, ужин и отбой. Заниматься магией или разбором трофеев из Музея-Хранилища я не рисковал — мало-ли какие системы наблюдения тут установлены, палиться на ровном месте мне совсем не хотелось, вот и сидел, отыгрывал роль несчастной жертвы кораблекрушения, не рисковавшего вновь выйти в море на утлом плоте.

И надо сказать, что мое ожидание полностью себя оправдало и даже раньше, чем я думал. Всего-то пара недель прошли, когда в одно прекрасное утро меня разбудил громкий свист откуда-то сверху. Выбравшись из своего шалаша и задрав голову вверх, я увидел, как над островом завис огромный металлический кирпич, метров шестьдесят в длину и около двадцати в ширину, высоту, к сожалению, определить возможности не было. Увидав этакое чудо, я как был в чем мать родила, так и кинулся бежать. Куда, зачем? Да никуда, просто бежать, а зачем… а что должен был сделать на моем месте настоящий абориген, увидев этакую дуру в небе.

Вот и я побежал. Правда, убежал я недалеко, может быть метров пятьдесят, как уже прямо над моей головой раздался все тот же свист, меня накрыло тенью, а потом все мышцы скрутило, заныли зубы и я кубарем полетел на землю — из парализатора накрыли, гады — успел подумать я, а затем тишина и темнота.

Яркий свет слепил даже через веки, но недолго, пара-тройка секунд, а потом чей-то мужской голос сказал.

— Он очнулся. — я попытался пошевелиться, но у меня почти ничего не вышло.

Нет, какая-то свобода движений у меня была, но очень и очень ограниченная. Несколько секунд мне потребовалось чтобы понять, что я не стою, не лежу, а сижу, при этом, руки мои плотно зафиксированы и свободно шевелятся только кисти. Впрочем, то же самое можно сказать и на счет ног — ступни свободны, а вот все остальное плотно чем-то прижато, точно так же как и торс, и даже голова — что-то холодное и широкое обхватывало мой лоб, прижимая голову к какой-то твердой поверхности.