Рафаэль вновь исчезает из номера под предлогом «пройтись», и это дает мне время ещё раз оценить масштабы произошедшей катастрофы. Итак, к событиям той пьяной ночи добавилось ещё и зрелище мастурбирующего Рафаэля, с которым мне предстоит делить номер ещё десять дней. Что сделал бы разумный человек в такой ситуации? Правильно, первым же рейсом вылетел бы домой. Так было бы честнее по отношению и к Вите, и к Лиане, и к самому Рафаэлю, оплатившему номер и при этом не имеющему возможности нормально поспать. Вот только от моего исчезновения проблема никуда не денется.

Я и Рафаэль, будучи глубоко нетрезвыми, переступили дружескую черту, и никаким расстоянием этого уже не исправить. Если я улечу сейчас, то наши отношения застынут в уродливой стадии стыда и неловкости, сдвинуться с которой со временем станет всё сложнее. Нет, надо действовать по-другому. Как именно — пока не догадываюсь, но придумаю наверняка.

Наспех умывшись и одевшись, я спускаюсь в вестибюль, где обнаруживаю Рафаэля, сидящего на кушетке с телефоном в руках. Выглядит он хмурым и сосредоточенным, не в пример тому, каким вышел из душа.

Я чувствую укол вины. Бедный Рафа. Я лишила его почти всех мужских радостей: спать в развалку, дрочить и не убирать за собой.

— Привет ещё раз, — я улыбаюсь во весь рот, давая понять, что инцидент исчерпан. — Пойдём завтракать?

Кивнув, Рафаэль медленно поднимается. На меня он не смотрит, но едва ли потому, что смущён. Ставлю на то, что до моего появления он смотрел ближайшие вылеты домой.

— Слушай, а давай позавтракаем в другом месте? — предлагаю я, не переставая обаятельно скалить зубы. — Хочется сменить декорации. Я угощаю.

Рафаэль меряет меня скептическим взглядом и снова кивает.

Надо признать, что он довольно покладистый и не любит спорить по пустякам. С Витей, к примеру, можно убить целый час, согласовывая место для ланча. Он хочет паназиатскую кухню, а я — итальянскую. Ему не нравится обслуживание, я же, напротив, в восторге от ненавязчивости официантов, не пытающихся ежеминутно унести мою тарелку. Его не устраивают цены, а я считаю их средними. И так далее.

С Рафаэлем всё иначе. Он готов вступать в дискуссию лишь тогда, когда речь идёт о выраженном дискомфорте. В остальных случаях ему лень.

— Тогда, чур, я выбираю кафе!

Снисходительный взгляд Рафаэля красноречиво намекает, что отнимать у меня эту инициативу он не планировал.

— Мне нравится вон то, на склоне! — Я радостно тычу пальцем в темно-зелёную крышу. — Оно такое маленькое и уютное! Напоминает Италию.

Мой спутник в очередной раз не спорит, но и энтузиазма не разделяет, предпочитая молча брести рядом.

Я же, заразившись идеей спасти наши подпорченные каникулы, ломаю голову над тем, как быстро поднять ему настроение.