Жизнь всё-таки такая потрясающая! И люди вокруг потрясающие!

— Ну что, тогда до вечера?

— До вечера, — в его голосе слышна улыбка. — Если что — звони.

Отложив телефон, я плюхаюсь на стул и запихиваю в рот очередной блинчик. М-м-м. Вкуснотища. А варенье мне ни к чему. И без него так сладко, что еще чуть-чуть — и в джинсах слипнется.

Но и на этом приятные сюрпризы не заканчиваются. Стоит мне сесть в машину, как приходит сообщение от Вити:

«Привет. Я вчера был на эмоциях и наговорил лишнего. Давай встретимся и обсудим всё как взрослые. Давить на тебя не собираюсь».

Прижав телефон к груди, я с благодарностью воздеваю глаза к небу. Спасибо, боги расставания, за такое милосердие. Я всего лишь хочу уйти без скандала и забрать хлебопечку. Я тащила её из самой Швейцарии и полтора часа вылавливала на багажной ленте в аэропорту. Я обязана хоть раз ей воспользоваться.

«Сегодня в семь удобно?»

Моё подсознание начинает по-детски протестовать. А как же встреча с Рафаэлем? Приходится его по-взрослому осечь, напомнив, что прежде чем вступать в новые отношения, правильно будет закончить старые.

«Хорошо. Я позвоню, как буду выезжать».

Решив, что предупрежу Рафаэля о необходимости перенести встречу, я наконец-то погружаюсь в работу. Моя давняя заказчица провела месяц на Бали, где по-модному преисполнилась: занялась йогой, отказалась от мяса, закрыла прибыльный стрип-бар, которым владела без малого десять лет, и стала развивать сеть сыроедческих кафе, назначив меня бренд-дизайнером.

Громкий возглас Леры заставляет меня поднять голову и воззриться на неё с порицанием.

— А я так радовалась, что ты молчишь.

— Бляха-мляха, — повторяет она, ошарашенно глядя на меня. — Вы чё, блин, реально свингеры?

Изумление в глазах Леры сменяется сочувствием. Торжественно поднявшись, она подходит к моему столу и кладёт на него телефон. Всё ещё ничего не понимая, я опускаю взгляд в экран и вижу заплаканную Лиану. В правом нижнем углу горит надпись: «Прямой эфир».

Обуреваемая хреновым предчувствием, я прибавляю звук.

— Я не буду называть имён, — разносится по кабинету дрожащий голос Лианы, — но сейчас мне очень больно. Думаю, вы понимаете… Узнать, что твой жених изменял тебе с лучшей подругой — это самый сильный удар по доверию и самооценке…

Я растерянно хлопаю глазами. Жених — это Рафаэль? А лучшая подруга — это я?

Лиана прикладывает свой идеальный френч к глазам, промакивая слёзы.

— Не знаю, сколько времени это продолжалось… Просто не хочу об этом думать…

— А ты, мать, сильна, — доносится сквозь гул в ушах восхищённый голос Леры. — Самой королеве красоты раздолбала самооценку. Может, и не зря говорят, что внешка — дело второстепенное.

Вот так, столь прекрасно начавшийся день, большой зловонной фекалией летит в канализацию.