Я вдруг подумала о том… что этот мужчина может сжечь своей любовью, может дать, если захочет, то, чего никто другой никогда не сумеет. Меня сводила с ума эта беспрекословная власть на эмоциональном уровне, порабощающая и заставляющая подчиниться. То, как смотрел, как сильно сжимал мои бедра, как властно привлек к себе, словно знал, что я безропотно покорюсь. От примитивного плотского желания у меня все внутренности скрутило в узел. Вспышка безумия остро пронзила все тело. Я вдруг подумала, что мне до сумасшествия хочется испытать эту дикую страсть к нему, нечто запредельное, сулящее боль и наслаждение.

Мучительно-унизительное желание сдаться…

И эти губы. Они терзали, причиняя боль, одна рука скользила по моим бедрам, а другая крепко сжимала мое лицо, не давая увернуться. Я цеплялась за его плечи, за сильную шею, зарывалась в густые волосы, и мне казалось, что меня разрывает на части от этого поцелуя, вместе с паническим ужасом от происходящего. Потому что я еще ни с кем не целовалась вот так. Никогда. Не ощущала этой жажды и мужской похоти на себе, когда настолько близко, когда чувствую грудью его тело, а ноги подкашиваются от возбуждения.

Его губы не были холодными. Они оказались горячими. Огненными и очень мягкими. Он целовал меня так яростно и дико, что мне казалось, это даже не поцелуи, а укусы. Голодные звериные укусы, на которые я невпопад отвечала такими же жадными и хаотичными поцелуями, ударяясь о его зубы, чувствуя, как превращаюсь в комок пульсирующих нервов. Мне хотелось, чтобы он не останавливался, чтобы это длилось как можно дольше.

Пока вдруг не впился пальцами в мои волосы на затылке и не дернул мою голову назад, заставляя оторваться от его рта.

И я не могла понять, что там в них, в его темных глазах, которые сейчас прожигали насквозь, заставляли дрожать от непонятного предвкушения, нетерпения, страсти. Все та же ненависть с примесью чего-то яростного и ядовитого. Прерывисто дышит мне в рот, не отпуская волосы и продолжая сжимать мою ногу под коленом. Пока не отшатнулся назад, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Захочешь есть — споешь. Никуда не денешься.

— Ни за что, — выпалила, глотая слезы и вытирая рот так же, как и он секунду назад.

Сидела в салоне самолета и чувствовала, как мною овладевает нетерпение.

Скорее бы уже долететь. Соскучилась жутко. По всем-всем-всем. Вертелась на кресле, все чаще глядя на часы. Кто бы мог подумать, что я буду так рваться домой. Мне всегда казалось, что наоборот — хочу вырваться оттуда. Я с таким предвкушением мечтала о своем совершеннолетии, чтобы стать наконец-то свободной. И тут эта стажировка подвернулась, даже восемнадцати ждать не пришлось, чтобы вкусить наконец-то настоящей независимости. Именно так мне тогда казалось.