Хитрец… После такого я только и буду думать, чем тебе угодить…

— Можешь начинать прямо сейчас… — и провожу языком по шее, чувствуя, как ее кожа мурашками покрывается.

— Начинать думать? — тихий стон, и вот она уже нетерпеливыми движениями расстегивает пуговицы моей рубашки и, справившись, дергает за пряжку ремня.

— Нет, Александра… начинать угождать…

Тот же самолет, тот же рейс, только возвращаемся обратно другими. Александра прильнула ко мне всем телом, слушая стук моего сердца, а я губами ее макушки еле касаюсь, про себя отмечая, какие мягкие и шелковистые на ощупь ее волосы.

Чем меньше времени оставалось до посадки, тем невыносимее становилась тишина, которая внезапно нас поглотила. Опутала липкой паутиной тревоги и опасения. Как похмелье после бурного веселья. Пока оно длится, отдаешься ему сполна. Позволяешь пьянящему чувству вседозволенности убедить себя в том, что все под контролем. А потом, спустя время, понимаешь, насколько иллюзорной была эта уверенность. За все в этой жизни нужно платить, а мы решили посягнуть на самое дорогое.

— Ты почему притихла, Александра? Не выспалась? Покажи мне того негодяя, который мешал тебе спать…

Она так и осталась сидеть, приложив голову к моей груди, рисуя невидимые узоры на моей рубашке…

— Александра… — сказала еле слышно, почти шепотом, растягивая каждый слог, — как официально. Никогда не любила, когда меня так называли, а сейчас кажется, что никогда мое имя не звучало так…

— Нет, завораживающе. Наверное все дело в том, кто его произносит…

Приподнял ее подбородок и в глаза посмотрел. От боли и грусти, которые в них плескались, в груди что-то больно сжалось. Я никогда не видел ее такой. Понимал все, но от моей веселой, задорной и жизнерадостной Лексы сейчас ничего не осталось. Она казалась такой маленькой, беззащитной, слабой… хотелось сгрести в охапку и миллион раз сказать, что ей нечего бояться.

— Я не знаю, Андрей… Наверное о том, что иногда это очень страшно — не знать…

Говорит так медленно, слишком спокойно, слишком… Как будто не здесь сейчас, не со мной. Летает где-то далеко в своих мыслях, а мне так хочется ее обратно вернуть.

— Что со мной будет… Что меня ждет… Что мне теперь делать.

— Ну как что, Александра? Сводить меня с ума и дальше… — Улыбнулась наконец-то. А вместе с ней улыбнулся и я, еще крепче к себе прижимая. — До сих пор ты отлично с этим справлялась.

— Это самая приятная миссия, которую только можно придумать…

— Вот и решили. А об остальном не думай, у тебя для этого есть я.

— Андрей, но… — замолчала на мгновение, видимо, подыскивая слова, — как же папа…

Моя умная маленькая девочка… Слишком хорошо понимала, что ее папаша, больной на всю голову ублюдок, варфоломеевскую ночь устроит, если дотянуться до нас сможет.