Этот рушианин по-прежнему стоял, чуть склонив голову набок, и грустным взглядом медленно скользил по нам, землянам. Изучал!

– Ну что, кто к ним пойдет договариваться о мире и сотрудничестве? – мрачно спросил один из пограничников.

Роль контактера взял на себя Глеб. Он, не показывая зубы, слегка улыбнулся и кивнул, немного растерянно выдав:

Затаив дыхание, мы замерли в ожидании ответа и вдруг – о радость! – все пятеро рушиан тоже, слегка улыбнувшись без демонстрации зубов, кивнули.

– Что дальше делать? – взволнованно спросил Дерек.

– Мы пришли с миром! – торжественно провозгласил Толик.

Они с Сашей вскинули руки в замысловатом жесте приветствия с раздвинутыми парами пальцами.

– Насмотрятся фильмов! – Майкл оттащил ребят от стены и задвинул себе за спину.

А я с улыбкой попробовала повторить их жест. И то, что не получилось у меня, отлично вышло у пришельцев, вызвав дикий восторг у подростков.

– Думаю, первый контакт прошел успешно. Мегамозг, сделай стену непрозрачной! – приказал Глеб, приподнимая голову к ближайшему пауку.

Я с некоторым сожалением наблюдала, как чернота скрыла пришельцев.

Их контактер, наверное, главный у рушиан, подарил мне прощальный взгляд, полный вселенской мудрости и грусти. Вот только мне почудились в нем и удивление, и немой вопрос. Я не разобрала, растерялась, ведь все так неожиданно случилось и быстро закончилось.

– Зря ты это сделал, – мрачно заметил Дерек, а поймав недоуменный взгляд Глеба, пояснил: – они видели, кто отдал приказ Мегамозгу, значит, легко могут счесть, что ты Душа!

Мы с Улькой испуганно охнули, в тревоге посмотрев на Глеба, а он с досадой чертыхнулся:

– Ты прав, сглупил я! Мозги от недосыпа совсем ватные.

Кстати, нам кое-что еще надо узнать у нашего помощника. Мегамозг, можно нас экстренно научить языкам всех ближайших соседей?

Ответ от симбионта не заставил себя ждать:

– Можно. Но если экстренно, будет больно. Нагрузка на мозг будет высокой.

Глеб, выслушав его, покачал головой, с толикой сомнения оглядывая нас с Улей.

– В нашем случае время не деньги, а жизни. Нам хотя бы рушианский язык выучить. Для начала некоторым, остальным – поэтапно, чтобы все с мигренью не слегли одновременно, – решил за нас всех Кроули.

Я задумалась. Мне тоже будет больно чужие языки учить?

Меня поразил ответ Мегамозга, вроде, как обычно, слишком роботизированный, но под конец его речи в нем отчетливо слышались печаль и сожаление.

– Смотрите за периметром, а мы пошли учить иностранные языки, – обратился Глеб к пограничникам, обрывая мой диалог с Мегамозгом, затем, подхватив нас с Улькой под локти, озабоченно добавил: – Надо срочно налаживать дружественные связи.