Мы все эмпаты, кто-то сильнее, кто-то слабее, все. Каждый из нас очень чутко воспринимает окружающий эфир, на энергетическом уровне особенно. Наш мир не знал войн и ненависти, мы охотились только ради пищи, развивая себя в духовном плане. Воевать научились, только когда вышли в космос и столкнулись с менее развитой ментально расой. Тогда мы создали внепланетарные станции, которые были призваны хранить Руши от захватчиков. Там готовились воины, учились использовать эмпатию в качестве оружия. И там же, когда война закончилась, создали сады, чтобы очистить их от накопившейся негативной энергетики.

Из-за нашей особенности формирования семей к воинам-защитникам присоединились пары, родные и близкие, чтобы помочь вернуть душевную чистоту, гармонию. К сожалению, именно одну из этих станций и забрал… как ты его зовешь, Ирина, Мегамозг.

– Мне очень жаль, – мне было больно за удивительную расу, мирную и гармоничную, сумевшую защитить свой мир, но потерявшую лучших воинов из-за чужой прихоти. Но, вспомнив кое-что, я с удивлением спросила: – Я видела несколько ваших женщин, они в паре с феранцами, я не ошиблась? Разве это возможно с представителями других рас?

– Сформировать именно полноценную энергетическую связь с другими – нет.

Но полюбить и создать привычную в вашем понимании семью – да. И даже получить потомство. – Наконец-то Адис расправил плечи, его лицо осветила измученная, но искренняя улыбка. Правда, она увяла, когда он сказал: – Ведь каждый из оставшихся в улье рушиан-одиночек понимает, что шанса встретить в улье свою пару больше нет. Когда-нибудь, если нам повезет, нас высадят на неизвестной планете и только при появлении потомства от соплеменников. Но семьи и света гармонии хочется всем уже сейчас.

– Понятно, – кивнула я с сочувствием.

Нашу грустную беседу резко прервали:

– Эге-гей, посторони-ись!

От столкновения меня спас Тино-фей: заслонив собой, прижал к стене. Рядом таким же образом спасался Адис от несущихся на нас на досках-леталках Толика и Саши и догонявших их троих малолетних ребятишек.

Саше, если не ошибаюсь, двадцать лет, Толику – пятнадцать, но ощущение, что у обоих детство вовсю играет. Один эльфом Леголасом побыть успел, второй – вампиром, сломавшим клык, в общем, братья по разуму.

И сейчас они с гиканьем летели на антигравах, будто не воздух, а волны рассекали, похоже, наперегонки с местными курьерами.

– Стоять! – крикнул Адис им вслед, чем чуть не свалил летунов на пол.

Пятеро ребят настороженно переводили взгляды с Адиса на грозного адмирала, прижавшего меня к себе, и пытались оправдаться:

– Серфите, да? – хихикнула я, с некоторой неловкостью выбираясь из Тино-фейского захвата.