Смотри, тебе ведь нравится сидеть в моей тачке, да? Ты на совершеннолетие, мать говорила, такую же хочешь. Не какую-нибудь развалюху, на которой ездил я когда-то. Ты сразу на новенькую иномарку метишь. Ты учишься в престижной школе, одеваешь дорогие шмотки, на завтрак ешь икру и круассаны, а не «докторскую» с чёрным, чёрствым хлебом. Хотя в моё время, знаешь ли, «Докторская» колбаса бывала только по праздникам. Ты водишь своих девочек в кино на ВИП-места, а после идёшь с ними не в чебуречную, а в нормальную кафешку. А я в своё время не гулял с девочками. Потому что с тринадцати лет бегал по ночам разгружать вагоны, пока моя мать была на смене в больнице.

Она, как твоя не бегала каждые выходные на шоппинг. Она и слова такого не знала. Однажды она пришла домой и упала на диван со стёртыми до крови ногами. И знаешь, я в тот день поклялся, что не позволю ни своей жене, ни своему сыну так вкалывать. Я сделаю всё, чтобы они ни в чём не нуждались. И я сделал, Илюх. Ты тому свидетель. Так что, не сравнивай меня с собой. У меня не было ни детства, ни юности.

Илья молча смотрел вслед своим «корешам», что, допив пиво, дружно сваливали с заброшки, изредка оглядываясь на угрожающе мощный джип Вербина.

– Я сказал им, что мой отец бандит.

Да. Почти так и есть.

– Я не удивлён. Такие отморозки не стали бы с тобой общаться, знай они, что твой отец мент.

– Прости, пап. Я был не прав. Во многом. Поехали домой? Мама там торт печь собиралась.

Накатило тепло. Разлилось по груди и выбило из лёгких воздух. Захотелось обнять сына, прижать к себе. Но вроде как неудобно уже. Большой он. Почти взрослый. Уже скоро мужчиной станет. А он, Андрей, даже не подготовился к этому.

Дверь в квартиру была не заперта, что мгновенно насторожило. Оттеснив Илью назад, вошёл первым, завёл руку под пиджак, нащупывая рукоять ствола. По коже пробежал импульс – послышался какой-то грохот.

– Назад! – вытолкнув Илью в подъезд, достал ствол и, сняв его с предохранителя, шагнул на кухню, откуда доносились звуки.

– Ой, Андрюша, – Марина подняла голову, пьяно улыбнулась. – А я тут вот… Тортик испечь хотела. Только муку просыпала.

Бывшая сидела на коленях, прямо на полу, пыталась сгрести ладонями белый порошок. И что-то подсказывало Андрею, что это нихрена не мука.

– Сука грёбаная. Ты что творишь? Это что такое? Кокс, что ли? – присел, мазнул пальцем по белой горке и, мазнув по десне, удостоверился, что таки не мука.

Вылетев в коридор, перехватил там крадущегося Илью и толкнул назад.

– Мы уезжаем. Давай, иди!

– Пап? А что с мамой? Ты чего? Пап? – сын пытался остановиться, но Андрей то и дело выталкивал его из квартиры.

– Уезжаем, сказал. Всё хорошо с твоей мамашей.

Выруливая со двора, чуть не задавил какую-то древнюю бабку, матюгнулся в голос.