И не хотела. Оно само, чес слово!

— Стоп! — орет режиссер. — Кира, я ведь предупреждал.

— Прошу прощения, — расправляю плечи и виновато улыбаюсь, — больше не повторится.

Оператор ободряюще мне кивает, показывает «ок» пальцами.

И через минуту мы все снова погружаемся в рабочий процесс. Я старательно улыбаюсь, хожу по кухне согласно сценарию.

— Стоп, снято, — наконец-то раздается голос режиссера. — Кира, подойди.

Я вздыхаю. Похвалит или поругает?

Пока иду, обращаю внимание, как за столом с кофе суетится рыжик Игорь и кидает на меня подозрительные взгляды. Будто хочет что-то сказать, но не решается. Хм.

Огибаю стойку с камерой и замираю.

Из-за спины Владимира Игнатовича, словно черт из табакерки, появляется Валерий. Мнется в нерешительности.

Режиссер пихает его в спину.

— Валерий хочет что-то тебе сказать. Да, Валерий?

Тот опускает голову и нехотя выдавливает:

— Да. Кира, я прошу прощения за вчерашний день, я вел себя не очень тактично.

Я глубоко вдыхаю и закашливаюсь. Не очень тактично? Скорее, очень нетактично. Хотя они ведь не знают, что я подслушала их разговор.

М-да, видать, крепко ему от режиссера досталось, раз извиняется.

— Начнем сначала? — натянуто улыбается Валерий и протягивает мне руку.

Э-э-э… Решаю, что худой мир лучше доброй ссоры, и тяну свою в ответ.

— Конечно. Владимир Игнатович, я успею попить кофе? — обращаюсь уже к режиссеру.

— Успеешь. Для первого раза вышло очень неплохо, но постарайся вести себя более раскованно и естественно. Забудь, что мы все здесь. Ты у себя дома, тебе комфортно и уютно.

Ага. Будет тут уютно, когда на одну меня разом смотрят несколько пар глаз.

Я подхожу к столу с кофе-печеньками, наливаю себе кофе и иду в коридор.

Хочу поговорить с Игорем, узнать, почему он на меня так косился, однако у стола его уже нет. Может, застану в коридоре.

Но там его тоже нет. Замираю у стенки, подпирая ее левым плечом и попивая кофе. Тихонько повторяю слова.

Вдруг на мою талию справа ложится чья-то рука, и я подпрыгиваю на добрый метр с бешено колотящимся сердцем. Кофе ожидаемо взлетает вверх из стаканчика, но, слава богу, в обратную от меня сторону.

Оборачиваюсь и вижу перед собой… Рокотова.

— Максим Романович! Что вы себе позволяете? — взвизгиваю я.

— Не думал, что ты такая пугливая, — с насмешкой говорит он, не обращает никакого внимания на мой тон и вместо извинений за свою бестактность требует:

Я мешкаю. Зачем ему моя рука?

— Ну же, — его голос становится строже.

Я протягиваю, и генеральный застегивает на моем запястье фитнес-браслет прежде, чем я успеваю что-то понять.

Пока я ошалело на него смотрю, Рокотов легонько проводит пальцами по моей руке. Вижу, что браслет дорогущий, потому что одна из моделей хвасталась таким подарком от поклонника.