— Если ты не знал, то, пока мы были в браке, ты мне изменил, сказал, что ничего такого в этом нет. А еще я носила твоего ребенка, и ты заставил меня сделать аборт. Мерзавец, правда?

Я ошарашенно таращусь на бывшую жену. Я знал, что она способна на многое, но чтобы на такое…

А я еще удивлялся, с чего Кира так меня сторонится, так боится довериться, подозрительно воспринимает все, что я для нее делаю.

Еле сдерживаюсь, чтобы не встряхнуть Богдану хорошенечко. Принцип у меня такой: женщину трогать нельзя. Даже если она последняя дрянь.

Чувствую, как на скулах ходят желваки. Морозным тоном осведомляюсь:

— И к чему весь этот цирк? Кира, в отличие от тебя, благородная, ласковая, честная, открытая и добрая. Верная, умная и искренняя. Ты и мизинца ее не стоишь! И не хуже меня знаешь, что я к тебе не вернусь.

— Я-то знаю. А вот твоя честная и вся такая благородная Кира — нет!

— Почему она? Почему ты до этого не появлялась?

— Потому что до этого ты никого не любил, разве не очевидно?

Ну, вообще-то нет. В чем логика?

Богдана прищуривается, нетерпеливо бросает:

— Я всего лишь отплатила тебе той же монетой. Ты лишил любви меня, я тебя.

— Ты в своем уме? — гремлю я. — Какой монетой? Какой любви я тебя лишил? Ты сама разрушила наши отношения. Не я. Ты мне изменяла с тренером, ты от него залетела. Ты. Сама.

— Я сделала аборт! И теперь не могу иметь детей!

— Я тебя об этом не просил, это был твой выбор. Я изначально говорил, что это уже ничего не изменит.

— Ты разрушил мою жизнь! Разбил мне сердце, сволочь! Ты! А я разбила твое. Кира к тебе не вернется, уж я постаралась. Надо будет, постараюсь еще. Считай, мы квиты.

Я смотрю в глаза, которые когда-то так любил, и не могу понять, откуда в этой женщине столько ненависти.

Зато все, что она сейчас говорит, записывает диктофон в моем кармане. Теперь Кира мне поверит. Что делать с Богданой, я решу позже. Пока ее посторожит моя охрана.

А мне пора к невесте. Только собираюсь развернуться, как бывшая вытирает слезы со щек, злорадно улыбаясь.

— Знаешь, ты всегда меня недооценивал. Зато свою Киру переоценил. Она верная, говоришь? Как бы не так! Она ничуть не лучше меня!

Ее тон настолько пропитан ядом, что у меня внутри все холодеет. Я нутром чую: Богдана не врет, не преувеличивает. Что-то задумала. Достаю телефон и набираю Киру. Та ожидаемо не берет трубку.

— Попробуй только тронуть Киру хоть пальцем, я тебя из-под земли достану! Ты меня поняла?

— Ничего ты мне не сделаешь, — кривит губы бывшая жена.

— Неправильный ответ. Что ты задумала?

Богдана продолжает молчать, глядя на меня с дикой яростью.

Все. В следующий миг забрало опускается, душащий страх за Киру затапливает все нутро, и мой принцип не трогать женщин летит к чертям. Его мощной волной сносит другой: защищать любимых любой ценой.