А если их две или три? Подумать страшно!

Ресницы Скайлар упали, она все еще улыбалась. Но вот снова подняла голову, в глазах сквозило желание разузнать как можно больше.

– У тебя была жена-индианка. Что… с ней случилось? Ястреб тяжело вздохнул, явно не желая бередить старые раны.

– С тех пор прошло много времени.

– И все равно, я вижу, для тебя это боль. Мне правда очень жаль.

– Я же сказал, это случилось давно. – Ястреб почему-то раздражался с каждой минутой все больше. Последний раз с ним делила вигвам его жена – Голубая Звездочка. Она учила английский язык, потому что ей хотелось везде быть рядом с ним, всегда быть ему нужной.

Даже в Мэйфэйр отказывалась ехать до тех пор, пока не сможет говорить по-английски достаточно бегло, но с радостью слушала рассказы мужа о доме на границе, о шотландских владениях его отца, обо всем, что касалось Ястреба.

– Я могу пойти прогуляться, – предложила Скайлар. – Возможно, ты хочешь побыть немного один.

– Что? – Слова вырвали его из задумчивости.

Голубая Звездочка умерла. Он любил ее за удивительную нежность. Однако внезапно к нему пришло осознание того, что ни одну женщину он не желал так страстно, как Скайлар.

Две его жены. Трудно представить двух женщин, менее похожих друг на друга. Волосы одной были чернее ночи, а у другой светились, как солнце. Голубая Звездочка верила всему, что говорил ей Ястреб, Скайлар же готова драться, лишь бы завоевать себе право иметь собственное мнение. Чувства, которые он испытывал к Голубой Звездочке, назвать иначе, чем любовь, едва ли было возможно. Как же страдал он, когда пришла пора расстаться навсегда с ней и их сыном! Боль потери породила горечь, излить которую он пытался, участвуя в непрекращающейся войне Соединенных Штатов и индейцев. Голубая Звездочка была частью его жизни. Жизни, полотно которой было расписано пастелью – приглушенные естественные цвета: цвета травы и деревьев, холмов и неба. Сейчас краски жизни приобрели больше яркости, стали гораздо более насыщенными, и преобладающей среди них стал цвет крови, красный цвет непрерывного потока переселенцев, сжимающегося кольцом вокруг земель индейцев. Обострились и чувства Ястреба. С того момента как он увидел Скайлар, злость и страсть вспыхивали в нем попеременно, и со временем чувства эти становились только сильнее.

Скайлар стояла сейчас перед ним. Платье из оленьей кожи мягкими складками ниспадало до щиколоток. Из-под подола выглядывали босые ступни. Волосы в беспорядке лежали на плечах. В вигваме царил полумрак, неровный свет выхватывал из темноты яркие мазки красок – золотой, серебряный, даже белый, чуть-чуть красного, точно закат решил ненадолго задержаться. Ястреб поднялся.

– Этот вигвам твой, – сказал он. Она выдавила из себя полуулыбку.