Не придумала ничего лучше, чем заклеить глубокие нарывы на груди медицинскими салфетками с липким краем, чтобы не потревожить раны. Я была уверена, что легко получится повернуть пациента, однако, несмотря на болезненную худобу, раб оказался страшно тяжелым. С гравитационных носилок на диван его переложил встроенный роботизированный подъемник, и сейчас мне впервые довелось попытаться поднять на первый взгляд костлявое тело.

– Черная дыра! Или я стала слишком слабой, или на этом треклятом диване гравитационный колодец! – зло пропыхтела, тщетно пытаясь перевернуть эту тушу и одновременно осмотреть спину.

В конце концов я придумала положить на край дивана коммуникатор, выставить на таймер фотоаппарат и… получить желаемые снимки. То ли Вселенная была на моей стороне, то ли странная болезнь проявлялась у раба лишь спереди, но, к моему величайшему удивлению, нечеткие снимки на экране показали, что язв на спине нет, лишь холмистой дорогой выпирающие острые позвонки да бледные полосы шрамов.

Грудь и руки обработаны, на голове ран нет, спину можно назвать чистой по сравнению со всем остальным.

Остались ноги. Взгляд задержался на истертом ремне штанов. Несколько секунд я стояла, закусив губу и не зная, что делать. Проклятое цваргское воспитание не позволяло мне нагло раздеть незнакомого и, в общем-то, беззащитного мужчину. Шумно вздохнула.

– Селеста, ну что ты там не видела? Двадцать лет замужем была…

Мысли о покойном супруге впервые за долгое время подняли настроение. Ему бы точно стало плохо с сердцем, увидь он воочию тот сарай и узнай, какую работу по очищению язв я проделала. Он вздрагивал и бежал мыть руки при виде не то что крови – томатного сока.

А уж если бы кто-то из цваргов понял, что я собираюсь сделать сейчас, из уважаемой леди Гю-Эль я на всю жизнь превратилась бы в падшую женщину. И все же… Расстегнула брюки на мужчине и насколько возможно приспустила ткань. К счастью, незнакомец носил белье. Правда, оно прилегало плотно и обрисовывало мужской орган, оказавшийся весьма внушительным даже в спокойном состоянии. Шварх… очень крупным… В мысли само собой прокралось идиотское сравнение, что у Мартина был меньше. Я потрясла головой, отгоняя воспоминания, и осмотрела кожу. На бедрах никаких ран не обнаружилось.

– На сегодня точно все, – пробормотала, вкалывая еще дозу жаропонижающего.

Брюки, разумеется, застегнула обратно.

По-хорошему, надо бы дать антибиотики, но кто его знает, от чего нарывы? Почему локализованы на груди? Как организм полуконтрактника отреагирует на сильный препарат?

Набросила на пациента покрывало и, пошатываясь, отправилась спать. Часы предвещали скорый рассвет.

Шел третий день.