– Я не использовал на Селесте бета-влияние!

Кажется, я как никогда начал понимать Селесту, которая ненавидела Цварг…

– Она сбежала от вашего ненаглядного Лацосте, это вам ни о чем не говорит? – глухо прорычал, стараясь, чтобы голос не выдавал бешенство, которое меня обуяло.

– Ну и что? Женщины часто ведут себя как дети, – собеседник выразительно пожал плечами, – вечно говорят «нет», имея в виду «да», и «да», склоняясь к «нет», а еще любят путешествовать и смотреть другие Миры. Иногда им и вовсе приходит в голову дурь, например сунуться в подводные города Миттарии, не имея жабр. А Планетарная Лаборатория подобрала госпоже Гю-Эль идеального партнера для зачатия, уж в ее-то возрасте каждая женщина мечтает о ребенке. А если не мечтает, это тем не менее остается ее долгом перед расой.

– Селеста – давно не ребенок! Я не встречал женщины разумнее, которая так тщательно взвешивала бы каждое решение…

– Серьезно? – Цварг насмешливо приподнял брови. – Несанкционированный отлет с родины без охраны и сопровождения – это «разумное» решение? Кажется, я что-то слышал о том, что уважаемая Селеста Гю-Эль оформила себе визу категории «беллеза». Кассэль, вы просто ее использовали, чтобы вам жилось комфортно на Оентале. На этом я предлагаю завершить наш спор. И ваши вопросы о состоянии госпожи неуместны. – Док раздраженно чиркнул хвостом по полу.

Я потряс головой. Со стороны все выглядело действительно очень скверно.

– Спросите ее о наших отношениях… – пробормотал и осекся.

Обжигающий холод запустил цепкие коготки под кожу. Она же не знала, что я цварг. А вдруг действительно думает, что я на нее влиял, как и ее первый муж?

Док грустно усмехнулся, явно по-своему поняв оборванную фразу, но не было смысла что-то ему доказывать. Он убрал медицинские инструменты в чемоданчик.

– Учтите, Кассэль, – сказал он на выходе из каюты, – если выяснится, что у вас с госпожой Гю-Эль была интимная связь, я вам не завидую. Даже без учета вашего сомнительного прошлого и печальной ситуации с Фьенной Агасси, налицо использование цваргини. Зря вы настояли на том, чтобы вас забрали с Оенталя. Теперь вас будут судить по законам родины.

– Я люблю Селесту! Она вошла в мой ближний круг! Вы не имеете права не давать с ней видеться!

– Искренне сочувствую. – Мужчина неожиданно вздохнул, задержавшись у двери. – Привязаться к женщине, которая не отвечает взаимностью, – большая трагедия. Но цваргинь слишком мало. Элементарная математика не сходится.

Фабрис вел меня куда-то, мы спустились на лифте, свернули налево. Стены, мраморный пол, коридоры. Я машинально переставляла пудовые ноги, чувствуя себя роботом. Понимание, что мы идем не на воздушную платформу, пришло, когда мы сделали пару десятков шагов по тротуару.