В пакете был лист бумаги, весь исчерканный непонятными линиями и буквами. Мама повертела его в руке.

— Но как же я… — озадаченно пробормотала она.

Яне вздохнула. Как же ее бесило, когда люди отказывались даже попытаться…

— Это что-то вроде оригами, — подсказала она.

Мама посмотрела на нее с непониманием.

— О боже, значит, бумажный самолетик или… Ты хочешь, чтобы я его собрала? — Она рассмеялась. — Здорово придумано!

Мама старалась так, что даже высунула кончик языка. Она сгибала лист по линиям, но ничего не получалось. Яне напоролась бедром на сук под одеялом. Вот уже несколько минут она безуспешно пыталась нащупать более-менее удобное положение.

Похоже, ей никогда не свыкнуться с этим хутором.

— Готово, — сказала мама. — Хотя… похоже, я все-таки слегка намудрила.

Она держала в руках скомканный лист бумаги с большой буквой «Ф» сверху. Все, включая маму, дружно расхохотались.

— Только так и могла сделать эта кошка, — заметил брат, имея в виду леопарда на мамином платье, чем еще больше рассмешил Яне.

— Ты же сама сказала «бумажный самолетик»… Пунктирными линиями вовнутрь, сплошными наружу, — объяснил брат.

Мама опять развернула бумажку и сложила заново, уже по его инструкции. В результате получился правильный шестиугольник с четко различимой надписью.

— «Наилучшие пожелания ко дню рождения, — прочитала мама. — Последнему в Квибилле».

— Так хочется на это надеяться, — подтвердила Яне, и мама закатила глаза.

— О’кей, сестренка, — сказал брат. — Теперь моя очередь.

Он вытащил откуда-то карточную колоду и с серьезным видом, как будто она была живым существом, помахал ею в воздухе.

— Запомните этот день, восьмое июля, три часа пополудни, — объявил он полным драматизма голосом.

 — Потому что вы будете рассказывать о нем своим внукам.

— Ты хоть знаешь, откуда берутся внуки? — спросила Яне, загадочно улыбаясь.

— Возьми карту, — вместо ответа велел ей брат. — Запомни, снова вложи в колоду и перемешай. Только не говори нам, что это.

Он всегда выглядел счастливым, и эта его потрясающая способность казалась Яне вопиющей несправедливостью. Иногда это походило на одержимость. Но брат прожил на хуторе всю свою семилетнюю жизнь и просто не знал ничего другого. Выдумывал фокусы да столярничал в сарае — с чего тут быть недовольным?

Тем более что фокусы у него получались хорошо.

И в том, что Яне почти всегда догадывалась, как он это делает, не было его вины. Яне с детства отличалась наблюдательностью. Ей всегда хорошо удавалось уловить в чьих-либо действиях логическую связь. Когда фокус заканчивался, она просто отматывала увиденное от конца к началу, как кинопленку. И при этом, конечно, не забывала изображать удивление.

Она взяла колоду, перемешала, посмотрела на карту и сунула ее обратно.