Можно сказать, она отдала ему часть себя. И в этом случае рукопожатие тем более неуместно. Зачем пожимать руки тем, кто навсегда останется друг в друге?

Кроме того, ей не пятнадцать лет, и пережитое — не какая-нибудь там романтическая драма. Они стояли в холле здания полиции на Кунгсхольмене в самую обычную октябрьскую среду, и Мина была на службе. Проводив Винсента, она планировала вернуться в кабинет и хорошенько почистить свой электронный ящик.

Ни на какие романтические отношения не было и намека.

— И я скажу то же, что Юлия.

Она взяла его руку и задержала в своей — на минуту, десять минут, на год или полсекунды. После чего Винсент быстро высвободился и повернулся к выходу, а Мина пошла обратно к ресепшену.

— Погоди, Мина! — вдруг позвал он и порылся в кармане куртки. — Вот, возьми.

Он протягивал ей нераскрытый пакет одноразовых соломинок.

Мина улыбнулась и несколько раз моргнула, прогоняя слезы. А потом тоже сунула руку в карман.

— Это тебе. — Она бросила менталисту кубик Рубика. — Но будь осторожнее, он сильно разболтался.

Винсент улыбнулся в ответ, когда их взгляды встретились, а потом вышел на улицу с разноцветной игрушкой в руке.

Мина хотела было протереть руки алкогелем, но передумала.

Авторская благодарность

Такие книги не пишут в одиночку. Даже если есть соавтор, этого недостаточно. Нам повезло — нас окружали очень компетентные люди, тщательно следившие за тем, чтобы мы не совершали слишком грубых ошибок в том, что касается фактов.

Кельда Стагг, криминалист стокгольмского управления полиции, окончательно развеяла все предубеждения о судебной медицине — в частности, о том, как поступают с трупами или их фрагментами во время расследования. От нее же мы узнали, кто присутствует при вскрытиях, для чего нужна глазная жидкость и многое другое.

Тереза Марик, оперативный эксперт из отдела расследований национального оперативного департамента, объяснила, как отслеживаются телефонные звонки и что представляет собой анализ информации мобильного трафика, с таким количеством увлекательнейших подробностей, что об этом можно было бы написать отдельную книгу.

Все, что есть удачного в наших описаниях полицейских будней, заслуга исключительно Кельды и Терезы. Все неудачное — наши промахи.

В том, что касается истории трюков и конструирования реквизита, нас консультировал Андреас Сербринг. Он — прототип Сайнса Бергандера, в том смысле, что описанная в нашем романе мастерская Сайнса Бергандера — на самом деле Андреаса Сербинга. Ему же мы обязаны разъяснениями, как можно выбраться из ящика, из которого выбраться невозможно.

Как ни старались мы во всем следовать реальности, но так и не смогли удержаться от некоторых художественных вольностей.