Мина вздрогнула. Это был не тот ответ, которого она ожидала. Сразу появился интерес к беседе. Кеннет продолжал, глядя на дорогу:

— Я нашел Яне на улице. Жизнь не баловала ее. Меня тоже. И так уж получилось на этот раз, что два минуса дали плюс. Что-то щелкнуло во мне, когда я увидел, как она там лежит. Челюсть выбита. Одного глаза не видно за опухшим веком. У нее были сломаны несколько ребер, правая рука и нога. Кто-то так сильно пнул ее, что повредил позвоночник.

— То есть это не сколиоз?

Кеннет покачал головой.

— Нам скоро сворачивать, — сказала она, и Кеннет включил правый поворотник.

— Людям не нужна правда. Поэтому мы лжем, так проще.

— Понимаю. — Мина вздохнула и отвернулась к окну.

Она делала так же — лгала. Потому что так всегда было проще.

— Я позвонил в «Скорую», сопровождал ее в больницу. С тех пор мы вместе.

— А потом вы обратились в клуб анонимных алкоголиков. Вам это помогает?

— Помогает. — Кеннет вздохнул. — Это и еще кое-что, что мы делаем сами. Иногда полезно проявить инициативу, вместо того чтобы ждать у моря погоды. Только так и можно справиться с жизнью — взять дело в свои руки.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду.

 — На этот раз Мина сказала чистую правду. — А вы местные? Из Стокгольма?

Это был его ответ, и Мина оставила эту тему.

— Сколько тебе осталось? — спросила она вместо этого.

Кеннет вздрогнул, и Мина сразу же прикусила язык. У нее как будто отсутствовал фильтр между мозгом и ртом — то, что имеют все нормальные люди. И это была одна из причин, по которым Мина избегала разговоров на личные темы. Так легко незаметно для себя обидеть человека…

— Откуда ты знаешь? — спросил Кеннет, так же не отрывая взгляда от дороги.

— Я и не знала, пока ты не подтвердил. Это было всего лишь мое преположение. У тебя желтоватые глаза и такой же оттенок кожи. У моего дедушки, который умер от рака печени, было то же самое. У тебя в машине «Нексавар», — Мина показала ногой на пузырек на полу. — Дедушка тоже его покупал.

— Несколько месяцев, если повезет, — ответил Кеннет. — Слишком далеко зашло с метастазами. Я больше не принимаю «Нексавар».

— Мне жаль, — ответила Мина.

Некоторое время они ехали молча.

— Я должен сделать для Яне все, что в моих силах, — сказал вдруг Кеннет.

 — Это единственное, что мне осталось в жизни — дать Яне все, что ей нужно.

— Хорошо, — сказала Мина.

Она развернулась, опершись ладонями на сиденье. Разговор становился уж слишком личным. Что-то прилипло к ее руке — конфетный фантик. Мина попыталась его стряхнуть, но он словно присосался к ее пальцам. К горлу уже поднималась тошнота. Наконец Мина освободилась от бумажки и посмотрела в окно.

— Ты пропустил поворот. — Она показала рукой назад.

Но Кеннет, вместо того чтобы притормозить, прибавил скорость.