Но окончательное решение остается за Юлией, и это все, что вы должны знать.

Мина открыла дверь, и оба переступили порог. Три пары глаз уставились на вошедших. Их должно было быть четыре, но один мужчина из находящихся в комнате спал.

— Всем привет. Это Винсент Вальдер. Юлия уже рассказала вам, что он приглашен в качестве консультанта по некоторым касающимся расследования вопросам.

Тишина, изнутри нарушаемая негромким храпом. Спать на работе, да еще и во время совещания? Винсент подыскивал возможные объяснения этому феномену. Нарколепсия — вот первое, что приходило в голову.

Или же мужчина недавно стал папой. Последнее статистически более вероятно. Пятно рвоты на плече спящего также свидетельствовало в пользу этой версии.

— Добрый день, — поздоровался Винсент. — Меня зовут Винсент, как уже сказала Мина. Я менталист, то есть моя профессия связана с изучением возможностей манипуляции человеческой психикой и поведением. Но я не психолог и не психотерапевт и использую эти знания главным образом для развлечения публики.

Мужчина с сединой в волосах презрительно фыркнул.

— Простите, — прервала его мысли Мина.

 — Я не представила коллег. — Она начала с мужчины с завышенной самооценкой: — Это Рубен Хёк. Далее — Кристер Бенгтсон, наш старейшина…

— Ну, не такой уж я и старый, — пробурчал Кристер.

Винсент про себя улыбнулся. Очевидно, для Кристера стакан был наполовину пуст.

Винсент не знал точно, какие разочарования формируют жизненные воззрения престарелого полицейского, но подозревал нечто вроде самоисполняющегося пророчества. И нет кольца на пальце, то есть живет, скорее всего, один. Полнота и затрудненное дыхание указывали на нездоровую пищу и малоподвижный образ жизни.

Другими словами, домашнего любимца, которого нужно выгуливать, тоже нет. Типографская краска на кончиках пальцев — значит, все еще читает бумажные газеты. Винсент был готов поспорить на любую сумму, что у Кристера дома хранится непригодный к использованию бакелитовый телефон с диском.

— Кто-нибудь, разбудите Педера.

Винсент не услышал в голосе Мины ни раздражения, ни недовольства. Похоже, Педер был всеобщим любимцем, а значит, с известной долей вероятности, симпатичной личностью.

Иначе ему не позволили бы спать во время рабочего совещания, сколько бы детей у него ни было.

— Педер, проснись! — Рубен потряс его за плечо.

— Вот. — Мина поставила перед Педером банку энергетического напитка и встретила его благодарный взгляд. — Это и есть наш Педер Йенсен.

Она не смогла сдержать улыбки.

— Я не датчанин, — на удивление бодро отозвался Педер, словно оправдываясь. — Датчанин — мой папа, а я вырос в Брумме.

Он излучал приветливость и открытость, но прежде всего — усталость.