— Вы можете не говорить о месячных, когда я ем?

— Тебе девятнадцать лет, Беньямин, — напомнил Винсент. — Пора перестать быть таким брезгливым. В конце концов, речь идет о естественных жидкостях организма…

Беньямин глянул на отца, поднялся, взял оставшееся яйцо в руку и удалился в свою комнату, качая головой.

— У тебя ЛСД, папа, — сухо констатировала Ребекка.

— Запомни раз и навсегда, — возвысил голос Винсент, — эта болезнь называется а‐эс-дэ… иначе говоря, высокофункциональный аутизм… понятно?

Проигнорировав их спор, Мария продолжала гнуть свою линию:

— Ты все время ссылаешься на свою маму. Но, Ребекка, ты должна понять, что в каждой семье приняты свои правила. И то, что вы делаете дома с Ульрикой, совсем не обязательно повторять здесь, у нас.

— Конечно, тетя Мария.

Ребекка тоже встала, захватив кусок хлеба из корзинки на столе, с торжествующим видом пронесла его мимо «тети Марии», проследовала в свою комнату и хлопнула дверью.

— Отлично. Спасибо, мама! Теперь мы пойдем кормить едошек. — Астон быстро задвинул стул и побежал в гостиную к аквариуму.

— Евдошек! — крикнул ему вслед Винсент. — Рыба называется «американская евдошка».

— Я знаю! — отозвался Астон, щедро рассыпая корм по поверхности воды в аквариуме. — Они такие классные, эти едошки!

Потом взял айпэд, лежавший на зарядке на кухонном диванчике, и удалился к себе.

— Пять минут, Астон! — крикнул ему вслед Винсент. — Потом мы отправляемся в школу!

Мария прислонилась к кухонному диванчику и сложила руки на груди — точь-в‐точь, как это только что делала Ребекка.

— Она назвала меня тетей только для того, чтобы позлить, — вздохнула она.

Винсент посмотрел на жену с недоумением:

— Но ты и есть ее тетя. Ты ведь сестра ее матери, если я не ошибаюсь? Ребекка правильно тебя назвала. Как ты можешь на это сердиться?

Винсент никогда не понимал, зачем некоторые люди тратят столько энергии на опровержение объективных фактов. Он потянулся за кусочком ржаного хлеба и старательно размазал по нему масло. Никаких комков, особенно по краям.

— Дело, конечно, не в этом, — продолжала Мария. — Неужели ты действительно ничего не понимаешь? Боже мой, за какого робота я вышла… Нет, ты говоришь так мне назло.

Винсент наморщил лоб. Он и в самом деле хотел понять, но реакция Марии оставалась для него непостижимой. Факты — это факты. Насколько эмоционально человек их воспринимает — другой вопрос, но отворачиваться от фактов как таковых — последнее дело.

— Кстати, с кем это ты обедал позавчера? — снова послышался голос Марии. — Неужели с Ульрикой?

Винсент повернул к ней удивленное лицо. Он только что откусил от бутерброда и должен был прожевать, прежде чем ответить. Десять движений жевательными мышцами.