И если бы не Милар, то, раз уж Ардан ушел с последней пары, то предпочел бы добраться до канала Маркова пешком. Ему нравилось гулять по Старому Городу. По его хитросплетению изящных улиц, пересекающихся с чванливыми и горделивыми проспектами, где напыщенные, пузатые дома, больше напоминающие дворцы, спорили меж собой кто из них наряднее и богаче выглядит.

Город, отчего-то, действовал на Арди лучше любого успокаивающего нервы отвара. И, даже блуждая по незнакомым переулкам, забредая в какие-то совсем неведомые дебри, Ардан неизменно обнаруживал себя, как бы высокопарно это ни звучало, но наедине с самим собой. Никто его не тревожил, не дергал, не звал куда-то, не требовал чего-то. Лишь он, игривый ветер, снег и хранящий молчание город.

Чуть вдалеке, около примыкающей к площади узкой улочки, раздался протяжный вой клаксона.

Ардан отвлекся от своих фантазий и увидел уже знакомый ему, простенький, местами проржавевший, почти квадратный автомобиль. Но, учитывая, что колесный старичок сохранял способность к передвижению даже в минус двадцать два градуса, то Милар явно за ним хорошо ухаживал, а под капотом пряталось не такое уж и обычное оборудование.

Неспешным шагом Ардан добрался до автомобиля и, уже привычным движением, сперва просунул внутрь посох, а затем уселся и сам.

В салоне, словно в новеньком, дорогом авто, оказалось достаточно тепло, чтобы немного раздеться. Из трех технических отверстий, прикрытых стальными решетками, струился теплый воздух. И, судя по видневшимся характерным трубкам, он нагревался двигателем.

Милар, как и всегда в черном, зимнем пальто, в черных, меховых ботинках и, разумеется, в черных брюках, слегка оттянул ворот серого, плотного свитера, под которым, покоились сорочка и жилетка.

— Терпеть не могу зиму, — он почесал алые пятна на шее, образовавшиеся в том месте, где свитер касался кожи.

— Могу сделать тебе мазь, — предложил Ардан.

— От раздражения, — Арди кивнул на шею. — У тебя, наверное, аллергия на овечье сало. Им шерсть пропитывают при изготовлении.

Капитан только брезгливо отмахнулся.

— Жена уже покупала в прошлом году, — процедил он, попутно почесывая шею. — Двадцать семь ксо отдала за пятьдесят грам, а стоило баночке закончится, как снова, — Милар указал пальцами на пятна. — Разориться на этих мазях можно. Сраная зима… Поскорей бы уже весна.

Ардан не стал делиться своими мыслями на тему, как он любил это время года. Ни к чему.

Вместо этого пообещал:

— Я попробую приготовить сам. Может выйдет больше, чем пятьдесят грамм и дешевле.

Милар резко к нему повернулся и некоторое время молча разглядывал.

— Мне помогать — тебе зачем?

Арди пару раз моргнул и в недоумении ответил:

— А для этого нужна какая-то причина?

Милар еще немного помолчал, а затем засмеялся.