Арди кивнул, достал кошелек из-за пояса и отсчитал нужную сумму, после чего протянул домовладельцу.

Тот взял купюры, проверил на свет, принюхался и слегка помял между большим и указательным пальцами.

— Все нормально, — вынес Аркар свой вердикт, отдавая ключ. — Ладно, малой, ты обживайся, я тебе через полчасика принесу бумаги. Обменяемся, так сказать, автографами. Только это… ты не против, если я укажу, будто ты залог внес не десять эксов, а… сто? Просто сам понимаешь, потом придут всякие, будут спрашивать, чего я так задешево сдаю… Ну и ты не думай, чего… тебе без резона волноваться.

Залог то — это то, что я тебе должен, а не ты мне. Так что тут тебя не кинуть. Да и смысл мне студента Большого кидать, а…

— Несите бумаги, господин домовладелец, — перебил глупо улыбающийся Ардан.

Аркар споткнулся на полуслове, затем дергано кивнул и начал спускаться по лестнице, едва слышно приговаривая:

— Сумасшедший, что ли…

Арди же нисколько не волновался о небольшой махинации с залогом. Во-первых, залог действительно то, что причиталось не домовладельцу, а ему, так что здесь никак не подставить арендатора.

Не говоря уже о том, что от Аркара не пахло ложью. Тот говорил, насколько подсказывало чутье матабар, абсолютно искренне. Во всяком случае искренность его была в том, что полуорк не собирался подставлять своего нового жильца.

Полуорк… орк в пиджаке… и почему это словосочетание казалось Ардану знакомым?

Впрочем, все эти и прочие мыли, стоило Ардану открыть дверь, мгновенно улетучились.

Овальное помещение диаметром примерно в шесть метров, со всех сторон окруженное окнами, пропускавшими свет сияющих огней города.

С одной стороны кровать, достаточно большая, чтобы с неё не свешивались ноги. Рядом тумбочка. Миниатюрная, но справная, с двумя выдвижными ящичками. Справа от двери высокий, но узкий шкаф, а напротив кровати, под окнами, простой стол. И еще умывальник поодаль, с бачком для воды и нажимным краном.

Но, самое главное — окна. Создавалось ощущение, что вокруг будто исчезли стены и Ардан смотрел на крыши домов, постепенно накрывающихся мантией царствующей ночи.

А внизу роем встревоженных пчел мчались редеющие автомобили и горожане. Тротуар утопал в свете фонарей, тянущихся вереницей во все четыре стороны.

И вода, шумящая прибоем о шершавый гранит.

На мгновение ему показалось, будто он снова, как в детстве, сидел на обрыве Лестниц и смотрел вниз — на лесные разливы.

Может, все же, жизнь действительно налаж…

— Не сглазь, — напомнил себе Ардан и начал разбирать вещи.

Арди, украдкой, вытер намокшие глаза и в который раз перечитал письмо.