Однако Александр Чалфонт Эндикотт, лорд Кард, лондонский Козырной Туз, хочет именно ее, худышку Нелли Слоун.

Нелл прильнула к нему, чтобы еще раз в этом убедиться.

– Вы хотите меня, – прошептала она.

– Вы и представить себе не можете, как сильно!..

Нелл позабыла о леди Люсинде и ее собаке, о призраках и портретах на стене, о страдающем бессонницей Редферне. Пусть их увидят, Нелл все равно. Ее переполняет счастье. Потому что ее целует Алекс!

Он продолжал ее целовать. Или это она его целовала? Оба утратили контроль над собой. Жаждали большего. И не могли остановиться.

Они не слышали, когда леди Люсинда ушла, хлопнув дверью, и заперла ее на ключ изнутри. И когда запустила туфлей в стену, и когда громко залаяла собака.

– В моей комнате спит проклятый Стивз, – со стоном пожаловался Алекс.

– А в моей – проклятая леди Хаверхилл, – посетовала Нелл. – А тетя Хейзел спит у себя.

Они снова стали обнимать друг друга с удвоенной страстью, готовой смести все преграды. Пока у Алекса с носа не упали очки. Он отстранился от Нелл. Не хватало только, чтобы разбилась последняя пара очков.

– Пропади они пропадом! – в сердцах бросил Алекс, поднял очки, надел и огляделся.

Они стояли в тускло освещенном коридоре. – Я не могу взять вас прямо здесь, на голом полу или у стены.

«У стены»?.. Нелл стала приводить себя в порядок. Тяжело дыша, она пыталась вспомнить, когда и каким образом платье у нее на спине оказалось расстегнутым.

– Нет, Алекс, – сказала Нелл, когда он снова обнял ее. Девушка стала пятиться назад, пока ее рука не легла на ручку двери в комнату тети Хейзел. – Вы вообще не можете меня взять. Никогда! Не можете взять меня в Лондон. Под свое покровительство.

Я не стану вашей любовницей.

– Любовницей? Таких женщин, как вы, не берут в любовницы!

Надо было убежать от него сразу, как только он ее поцеловал. Залепить ему пощечину, как только прикоснулся к ней. Когда посмел дотронуться до ее груди, надо было пнуть его коленкой в пах, как ее учил Филан. Он дотронулся до ее груди? Господи милостивый! Как она могла это допустить?!

Слишком поздно спохватилась. Не исключено, что он назовет ее костлявой старой девой. Кто знает, что еще он позволил бы себе, если бы у него не свалились очки? Может быть, даже лишил ее невинности! Поэтому Нелл дала Алексу пощечину.

– Возможно, я плоскогрудая замухрышка, как называет меня леди Люсинда, но у меня есть гордость и чувство собственного достоинства. А у вас есть это. – Нелл показала на оттопырившуюся часть его брюк. – Полагаю, мужчина более разборчиво выбирает женщин, которых содержит, чем тех, которых целует. – Она залепила ему еще одну пощечину. Это было нетрудно, потому что Алекс стоял как громом пораженный.

– Это ты, Нелл? – послышался из спальни голос тети Хейзел.