— С ними вам придётся переговорить в первую очередь. Таков порядок.

— Сожалею, но у меня есть опасения, что данный просмотр может вызвать ярко выраженную негативную реакцию. Как врач, — категорически не рекомендую подвергать нервную систему сильной нагрузке. Она достаточно получила испытаний за последнее время.

— Но ведь вы сказали, что мне можно увеличивать нагрузку? Как тогда тренироваться, если нельзя напрягаться?

— Постепенно. Не торопясь. У всего есть предел прочности.

Молча смотрю на эскулапа, который вот стопроцентно, просто хребтом чую, работает на контрразведку. К кому, как не к нему, имеющему на руках результаты всех исследований Пак ЮнМи, идти работникам «плаща и кинжала»? Как же меня всё задрало! Почему вместо наслаждения жизнью, приходится пыжиться изо всех сил, пытаясь выдумать какую-нибудь хрень, более-менее похожую на правду? Разве этим должен заниматься человек с моими возможностями? Проклятый я, что ли?

«Может, самовыпилиться? Процесс понятен, результат — известен. И пусть они потом извращаются сами с собою, как хотят! Хоть ментально.»

На пару мгновений задумываюсь, оценивая ценность пришедшей в головы идеи.

— В таком случае, — заявляю я врачу, — пожалуйста, передайте уважаемым сотрудникам секретной службы, что Агдан больше никогда не исполнит «Прекрасное далёко».

— Моё решение, — невежливо отвечаю я. — И хочу, чтобы «уважаемые люди» узнали о нём до своего приезда. Вполне возможно, интерес к общению со мной у них пропадёт, и время не будет потрачено зря на пустую поездку…

— Спасибо, господин доктор, — благодарю я и спрашиваю: — Могу я поспать?

— Конечно. Сейчас для вашей нервной системы это самое полезное занятие.

Встав со стула, на котором сидел, врач прижимает руки к бокам и делает исполненный вежливости поклон. Ответно низко наклоняю голову, благодарю за лечение. Слежу за посетителями, пока те не закрывают за собою входную дверь. Пробегаюсь взглядом по палате, ещё раз отмечая её «крутизну».

Замолчав, перевожу взгляд с бесстрастного лица господина Судзуки на его симпатичную помощницу. Милашка, что ещё скажешь. И в планшет так умненько смотрит. Ми-мишка!

— Но, ЮнМи-сан, вы сказали, что никогда больше не будете исполнять «Прекрасное далёко», — возражает японец. — Вы же не просто так это придумали? То есть, хочу сказать, у вас были какие-то основания для принятия такого решения. При этом видео концерта вы не видели и говорите, что ничего не помните. Как тогда совместить все эти противоречивые события?

Время напустить туману…

— Это вывод личных размышлений, господин. Понимаете, мне говорили, что пытаться решать за людей их проблемы — ничем хорошим не заканчивается. Что-то вроде стараний обезопасить ребёнка от падения с лестницы. Находиться всё время рядом невозможно.