– Неужели на тебя нашло прозрение, и ты решил поработать?

– Напрасно ты иронизируешь, Маргарита.

Я ведь тоже думаю о семье. О нас с тобой, о нашем ребенке, который рано или поздно появится на свет. Я буду его любить не меньше, чем тебя, дорогая.

Если бы я не слышала накануне телефонного разговора, я бы обязательно поверила в искренность своего супруга. Но теперь – никогда!

Глава 21

Примерно около часа Алексей попрощался со мной и вышел из дому. Дрожащей рукой я набрала номер Игоря. «Абонент временно недоступен», – беспристрастно сообщил мне вежливый голос.

Вот незадача, черт! Понимая, что нельзя терять ни минуты, я спустилась вниз и увидела, как битая иномарка моего супруга, лавируя между машинами, выезжает на забитый, как всегда, проспект.

– Такси, такси! – закричала я, и такси, на мое счастье, остановилось.

– Следуйте вон за той «BMW», – приказала я шоферу. – О деньгах не беспокойтесь, заплачу сколько надо.

Ехать пришлось долго. Сначала – через всю Москву, затем по МКАД и после – по разбитому загородному шоссе.

На окраине одной из деревень машина Алексея плавно притормозила у ветхого деревянного дома.

Я щедро расплатилась с таксистом и дальше пошла пешком. В конце концов, у меня есть мобильный телефон. В случае опасности я смогу обратиться за помощью в любой момент.

Кроме иномарки моего супруга во дворе дома стояли и другие машины, начиная от допотопных «москвичей» и заканчивая шестисотыми «мерседесами». Людей поблизости не было. Я тихонько подкралась к дому и, соблюдая все меры предосторожности, заглянула в окно.

В просторной, на удивление, комнате о чем-то оживленно беседовали прилично одетые мужчины и женщины. Мой благоверный стоял в самом центре, по всей вероятности, он был душой компании.

Прозвучал гонг – его басовитый протяжный звук был хорошо слышен мне – и собравшиеся стали раздеваться. Затем – совершенно голые – они окружили огромный дубовый стол, занимавший почти половину комнаты, и что-то запели – протяжно и заунывно, судя по медленно открывающимся ртам.

Я смотрела на торчащий член Алексея и чувствовала, что теряю рассудок. Такое можно увидеть только в кино, но в жизни…

Неожиданно одна из женщин, лет примерно семидесяти, неловко вскарабкалась на стол и легла на спину. Когда она замерла, Алексей поднял с пола банку с краской и принялся разрисовывать ее грудь. Хотя, возможно, это была не краска.., а кровь. Я с трудом сдержала чудовищный приступ рвоты. Действие между тем продолжалось. Алексей натянул на лицо черную, кажется, кожаную полумаску – нижняя часть, от основания носа, оставалась открытой – и принялся совокупляться с женщиной. Его толстый белый задок двигался не правдоподобно медленно – дома он управлялся куда быстрее.