К черту Ника, он и близко к вам больше не подойдет!

Из моей груди вырывается всхлип, который он тут же заглушает своим ртом. Губы Глеба накрывают мои с резкостью ревнивца, которому необходимо оставить свое клеймо, прикусывая нижнюю и, кажется, пуская кровь, но мне все равно. Я отвечаю с не меньшим жаром, потому что в моей крови сейчас бурлят те же эмоции. Мы целуемся как одичалые, ничуть не уступая друг другу, но и не переходя за грань, пока Глеб внезапно не становится нежнее, смягчая поцелуй и постепенно разрывая его. Он не отстраняется, находясь так близко, что наши дыхания сливаются, а взгляд невозможно сфокусировать. Его губы все еще касаются моих, когда он снова заговаривает:

– Это окончательно, Ксюша. Я не позволю тебе уйти! Не позволю, потому что ты все еще любишь меня. Меня, а не Никиту! Плевать, что у вас с ним происходит, это не имеет больше смысла, потому что я тебя забираю, слышишь?

– А ребенок? – прижимаюсь лбом к его лбу, прикрывая глаза. – Ты сможешь простить ему то, кем является его отец? А мне?

– Я все могу тебе простить! – лихорадочно шепчет Глеб, крепче обнимая меня. – А он – часть тебя. Я клянусь!.. Я буду, буду любить его, Ксюша! Теперь я точно это знаю."

"Из моего горла вырывается рыдание. Глеб отстраняется, наверняка ничего не понимая, но я не могу уже остановиться. Я плачу. Громко, навзрыд. Цепляюсь за него, как утопающий, и рыдаю белугой, отпуская все скопившееся напряжение и не веря, что это действительно происходит.

Он мой. Мы снова вместе. И нет никакого развода, нет чужого мнения, нет его сына с его ужасной матерью, моих родителей, которые будут против. Мне на все наплевать! Кроме Глеба. Потому что теперь я знаю, каково это – жить без него, и никогда я не захочу повторить этот горький опыт.

– Не плачь, блондиночка, нельзя же так… – прорывается через некоторое время в мое сознание голос Глеба, который утешает меня, покачивая в своих объятиях. – Ты себе навредишь, Ксюша! Подумай о ребенке, если не о себе!

Точно, ребенок! Какая же я дура. Неужели история с выкидышем ничему меня не научила? Нельзя так. Нужно брать свои эмоции под контроль.

Крепче прижимаюсь к Глебу, втягивая в легкие его запах,перемешанный с ароматом дождя, и медленно успокаиваюсь.

– Тебе нужно переодеться, я тебя намочил, – говорит Глеб, осторожно помогая мне подняться. – Давай в душ, Ксюш?

– Вместе, – не отпуская его от себя, требую я.

Он согласно кивает и ведет меня в ванную, где аккуратно снимает с меня всю одежду, а потом быстро раздевается сам. Мы становимся под горячие струи воды и просто позволяем ей себя согревать какое-то время, а потом Глеб берет дело в свои руки и моет нас обоих, медленно и методично, без единого намека на большее, чем просто желание стать чистыми.