Во-первых, ты, черт бы тебя побрал, не поддержал меня во время беременности! Тогда, когда мне нужно было утешение, ты облил меня кучей обвинений и ушел, хлопнув дверью, выставив глупый ультиматум. Во-вторых, ты скрыл от меня своего ребенка. Выставил полной дурой, питал мои сомнения, заставляя думать, что у меня паранойя. Не доверял! Ты обращался со мной так, словно я не родной твой человек, а какая-то девица-однодневка, которой необязательно знать о твоей жизни больше, чем ты хочешь рассказать. Это твоя любовь? Не смеши меня! Ты меня даже за человека не считаешь, и сейчас я окончательно в этом убедилась.

Я для тебя просто игрушка, с которой ты играешь, когда есть время, так? Конечно так! Даже твои последние действия. Ты исчез на две недели, видимо, занятый очень важными делами, а теперь приперся и просто говоришь: «Привет, я соскучился»? Знаешь что? С меня хватит! Мне плевать уже на эти глупые картины! Оставь себе. Я завтра же подаю на развод и на этот раз, я не позволю тебе собой манипулировать. Пошел ты к черту, Глеб!

Ксюша настолько разошлась, настолько поглощена эмоциями, что последние свои слова буквально кричит мне в лицо.

Дверь давно уже захлопнута в приступе гнева, и эта маленькая женщина каким-то образом умудрилась припереть меня к стенке в буквальном смысле, отчего между нами осталось не больше десятка сантиметров, но она, видимо, этого еще не заметила.

– Я был в командировке, – выдаю спокойно, потому что мне пока нечего добавить.

Она права, и я сам уже сто раз прокручивал все это в своей голове, виня себя за такую твердолобость. Конечно, кроме последней части. Совет Демида вышел мне боком, Ксюша подумала совсем не о том, когда я решил дать ей время вдали от меня.

Услышав мой ответ, она недоуменно моргает, а потом отшатывается, поняв, наконец, как близко друг к другу мы находимся. Настолько близко, что при дыхании ее грудь задевает мою. Я делаю шаг вслед за ней, видя, как на коже ее шеи проступают мурашки, позволяя себе лишь смотреть, хотя так и хочется потрогать. Пройтись губами по сливочной коже, попробовать на вкус. Однако моя жена скорее выцарапает мне глаза, чем позволит дотронуться до себя.

– Я всего лишь давал тебе время, – продолжаю говорить. –Как ты и просила. Разве ты не требовала прекратить преследовать тебя? Я прекратил.

– Тогда какого черта ты здесь делаешь сейчас? – уязвленно спрашивает она, складывая руки на груди.

– Проверяю твою реакцию, – отвечаю как есть.

Глаза Ксюши расширяются, а потом она просто набрасывается на меня разъяренной кошкой, молотя кулаками по груди и проходясь острыми ногтями по шее, пока я пытаюсь перехватить ее руки.

– Гад! Какой же ты козел! – кричит она. – Я тебе что, подопытный кролик? Мерзавец! Ненавижу тебя!

– Ненавидь! – встряхиваю ее за плечи.