Это, как минимум, выглядит недоверием ко мне. Разве я такая эгоистка, что не поняла бы его? Нет, Глебу оказалось легче обманывать, чем набраться смелости и рассказать мне все, как есть.

– Сколько? – смотрю на него, испытывая боль. Открытая рана все еще не затянулась. О каком времени он говорит? Еще слишком рано. Думаю об этом и тут же осекаюсь. Рано для чего? Нужно донести до Глеба эту мысль. – Глеб, дело ведь не в количестве времени. Мы с тобой не справились. Ни ты, ни я. Если тебе хочется переложить на меня часть вины, смело можешь это сделать.

– Вины? Господи, Ксюша, не придумывай! – подается он ко мне в кафешке, где застал меня.

– Я готов сотню раз извиняться.

– Зачем? Это изменит что-то? Разве? – говорю устало, у меня уже нет той дикой злости к ситуации, мне больно и печально, но я больше не плачу от одной мысли о предательстве Глеба и потере ребенка. – Ты правда осознал вину? Понял, что сделал не так?

Он с готовностью начинает перечислять свои провинности, я слушаю вполуха. В искренности его не сомневаюсь, но куда деться от фактов? Он, может, и понял, в чем был неправ, но мне от этого не легче.

Я знаю, что Глеб – не плохой человек, но это не меняет того факта, что своим малодушием он убил большую часть моих чувств к нему.

– Я так боялся тебя потерять, – горячо говорит мужчина, его глаза полны боли и отчаяния, он осунулся, лицо потемнело, глаза утратили блеск, вокруг рта и на лбу появились новые морщины. – Так боялся.

– Ведь ты бы мне не сказал про сына, если бы я не получила то СМС, верно?

Молчит. Вижу, как осторожно подбирает слова.

– Его появление ничего не поменяло для меня, Ксюш. У него есть родители, это просто случайная связь, которая имела последствия.

Я не хотел, чтобы эта ошибка испортила наши отношения. – Он сжимает кулак и ударяет им о стол, стягивая губы в тонкую полоску. – Черт побери, это нечестно со стороны Алисы! Она меня донимала, а я… я должен быть сразу отстраниться, но я думал, дам денег и забуду о них, они ведь и сами не хотели сближения.

Дергаюсь, услышав имя той женщины. Он видел ее, разговаривал с ней, они обсуждали их ребенка, заботились о нем, Глеб даже из командировки к нему сорвался, обманув меня… А теперь говорит, что они ничего не значат.

Что его сын для него ничего не значит. Случайная ошибка.

– Ошибка, – проговариваю почти по слогам это слово. – Ты мог бы прийти ко мне и рассказать, – говорю то, что говорила не раз. – Мы бы принимали решения вместе.

– Ты бы поняла, Ксюша? Уверена? – качает он головой, глядя на меня в упор. – Ты бы не стала слушать. Ты сразу заподозрила меня в измене.

– Может, и так, – соглашаюсь я. – Но, промолчав, ты сделал невозможным для меня другой путь. Ты же это понимаешь? Ты заврался. Закопался слишком глубоко.