Ещё бы от вони избавиться, Ибн не утруждал себя походом в кусты, делал свои дела, прямо так, в штаны. Трогать, а тем более мыть заражённого, Сухмету категорически не хотелось. А ведь придётся что-то придумать!

Остановившись, парень приказал бросить на землю остатки кишок, тот безропотно подчинился. А затем, представил, как расстегивает ремень и снимает штаны. Получилось почти как хотел, вышла неувязка с ремнём, Ибн его просто порвал, как и верхнюю пуговицу с молнией. Штаны упали под весом дерьма. С горем пополам избавившись от всей одежды, слуга предстал во всей красе. Картинка лучше не стала, но хоть дерьмо теперь не копится.

По неопытности и горячке, Сухмет хотел пойти за той машиной, но тут всплыли слова призрака. «Здравый ум, должен быть холодным!»

Что я там найду? Рассудил он. Да люди, возможно даже помогут, если он спрячет слугу. Сухмет догадывался, что такие как он не в чести. Но и вероятность хорошего к нему отношения, тоже под вопросом. Профессор рассказывал про каких-то муров, сектантов и прочих нечистоплотных личностях. Значит лучше одному.

Немного подумав, он решил убраться с дороги, лесом всё же надёжнее и быстрее. Ближайшая синяя точка на карте, находилась не так далеко, и это скорее всего город.

Это была самая ужасная ночь в его жизни! Проспал час, может полтора, всё остальное время, Карельский провёл в полудрёме на жёстких ветках. Плюс к тому, начало сказываться споровое голодание. Жажда, ломота в суставах, будто хочется заболеть, ну и конечно же тошнота. Он помнил все симптомы и знал, к чему это приведёт. Смерть в муках. Потому и спешил вчера в лоно родного института, события последней недели уже не казались страшными и унизительными. Такова человеческая натура. Спешка спешкой, а про ресурсы организма, забывать нельзя.

Усталость свалила его в темноте. Кое-как соорудив ложе из листьев и старых веток, он провалился в прерывистый сон.

Ужасная гонка продолжилась, как только обозначился рассвет. И вот, он миновал колючий кустарник, чувствуя подозрительный запах влаги…

— Нет! Не может быть!!! — разочарование было таковым, что Карельский выкрикнул, выплёскивая накопившееся. Силы что береглись последние часы иссякли, и он упал на колени.

Чёртова река, он готов был заплакать. Как же так? Он бежал в правильном направлении, мох на деревьях с северной стороны, знания с детства… или с южной? Профессор не мог поверить, что такое можно забыть, простые знания, заложенные в детстве!

В приступе бессильной злобы, Карельский упал на влажный песок, он жалел себя, проклиная тот день, когда послушал Астахова — друга семьи.