Заматываю Кирюшу в полотенце и плетусь обратно в комнату.

В последнее время он максимально противится подгузникам, а если я все-таки надеваю их на него — срывает при первой возможности.

Кладу Кирюшу на диван и под его бессвязное лепетание вытираю на сухо. Поднимаю взгляд на личико сына и залипаю на его густых светлых ресницах и нахмуренных бровях, оттого что он внимательно разглядывает край цветастого полотенца, который теребит маленькими ручками.

В такие моменты я понимаю, что моя любовь к сыну безгранична. Настолько, что я не могу измерить ее.

Касаюсь кончиком пальца его носика, и Кирюша надувает губки, вызывая в моей груди тихий смех.

Потом он выворачивается и, неловко соскользнув на пол, торопливо убегает в противоположный конец комнаты.

Покачав головой, заваливаюсь на диван и пытаюсь собрать себя в одно целое, когда реальность обрушивается на меня с новой силой.

Багиров здесь.

Надолго?

И зачем?

Как сложилась его жизнь?

Женился ли он? Или, может быть, так и использует глупых девчонок вроде меня?!

Черт. Нет. Я не буду об этом думать.

Но в голове, как назло, слышу его вопрос:

Я хочу увидеть тебя еще раз. Где и когда мы можем нормально поговорить?

Зачем ему это? Ведь он вряд ли приехал сюда за тем, чтобы найти меня и поговорить спустя несколько лет.

И что делать мне? Должна ли я ему рассказать, какие после той ночи остались последствия? Должна ли рассказать, что у него есть сын?

Голова пухнет от кучи вопросов, на которые у меня нет ответов.

Но главный из них: действительно ли я не хочу еще одной встречи с ним?

В клубе я отказала ему не задумываясь.

Но сейчас, положа руку на беспокойное сердце, понимаю, что мой ответ имеет погрешность размером с океан.

Ведь если бы мне было плевать на этого человека, я бы не сходила с ума, каждый раз замечая сходство Кира с его отцом.

Что ж. Я подошла к своему самому любимому вопросу.

Как бы все обернулось, прости я его тогда?

В груди давит от воспоминаний о нашей встрече почти трехлетней давности.

— Не гони, Алис. Мне хуево пиздец.

— Я все объясню…

— Успокойся. Я уйду. Только дай мне сказать…

Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю. В горле образуется ком и причиняет боль. А потом эмоции разбегаются по углам, как трусливые зайцы, от громкого входящего звонка.

Сынок тоже реагирует и бежит к моему телефону, добирается до него и начинает шлепать по экрану ладонями.

— Кирюша, дай мне, пожалуйста, телефон.

Он поворачивает голову в мою сторону, затем хватает смартфон и с шаловливой улыбкой шлепает босиком ко мне, издавая озорные звуки.

Я забираю телефон прежде, чем Кирюша успевает запихнуть его себе в рот.

А когда вижу на экране имя «Горгона», внутри все леденеет.