Сначала думаю написать Багирову, что у меня возникли непредвиденные обстоятельства, но затем беру себя в руки и звоню Лене.

Она без ума от Кирюши и с удовольствием соглашается побыть нянькой пару часов, поэтому быстро кормлю сына, одеваю его, как всегда, с боем, а после уделяю десять минут себе: натягиваю голубой сарафан и зачесываю волосы в хвост.

Еще собираюсь накраситься, но потом бросаю тушь обратно в свою хилую косметичку и шлю все к черту.

Это не свидание.

И все же я брызгаю на запястье остатками своей любимой туалетной воды.

Уже сидя в автобусе вместе с коляской и сыном, я достаю телефон и печатаю Илаю сообщение с временем встречи и названием парка.

Радует, что сегодня не так жарко, а когда выхожу от Лены, солнце и вовсе прячется за облаками.

За те полчаса, пока я добираюсь до парка на метро на другой конец города и выхожу, про жару и речи нет.

На улице стало так пасмурно, что я начинаю ругать себя, что не взяла какую-нибудь кофту.

А потом мой взгляд цепляется за огромную высокую фигуру, и ее вид заставляет мое сердце биться сильнее и чаще. Настолько, что на ребрах, возможно, останутся синяки.

Илай идет ко мне уверенным шагом, стремительно сокращая между нами расстояние, а у меня внутри все начинает подпрыгивать от волнения.

На секунду я даже жалею о том, что согласилась на эту встречу. И мои опасения оправданы, учитывая то, как он поступил со мной в прошлом…

Думаю, со стороны я выгляжу как испуганный ежик, готовый сложиться клубочком и растопырить иголки.

Чего не могу сказать о девушках, мимо которых он проходит.

В отличие от меня, они с удовольствием стреляют в него горящими глазами и посылают улыбочки, не забывая при этом оглядываться и провожать его фигуру восхищенными взглядами.

Но его взгляд прикован ко мне. И это вызывает паутину мурашек, расползающихся под легким ситцевым сарафаном.

Я стараюсь не смотреть на него, испытывая максимальную неловкость, но все равно замечаю ссадину на носу и небольшой кровоподтек на скуле.

— Привет.

Илай останавливается в шаге от меня и, будто не зная куда деть руки, убирает их в карманы черных джинсовых шорт. Но я все равно замечаю разбитые костяшки.

В этом он, кажется, не изменился. А вот что касается мускулатуры, сейчас особенно видно, насколько больше стали его мышцы. Даже на ногах…

— Извини. Я без цветов. Не знал, какие ты любишь. — Он прочищает горло, и на одно жалкое мгновение мне кажется, что Багиров… нервничает?

Но потом я откидываю эту глупую мысль как можно дальше.

— Ничего, — натягиваю улыбку. — Цветы были бы лишними.

— Черт, — он усмехается и сосредоточенно чешет затылок. — Надо было все-таки купить. Теперь чувствую себя идиотом.

— Ты стал бы им, если б пришел с букетом, потому что у нас не свидание, — я опять натянуто улыбаюсь.