Каждый из его подданных готов отдать за него жизнь. Меня же возненавидят сразу же, стоит мне выйти.

И словно в доказательство, толпа перед нами замолкла и синхронно отпрянула, стоило Эйдену обойти экипаж и галантно открыть передо мною дверь. На лицах окружающих нас людей промелькнула злоба и неприязнь, словно это не они только что торжествовали из-за возвращения наследника. Ветер донес тихие шепотки. Впрочем, некоторые глаза, преимущественно мужские, пожирали меня с жадным интересом.

Я холодно улыбнулась и поправила завязки плаща, купленного впопыхах в последний момент.

Белая ткань развевалась за моей спиной, контрастируя с темно-синим платьем. Тишина стала осязаемой. Напряжение повисло в воздухе дрожащей струной. Словно не замечая изменившейся атмосферы, Эйден принялся раздавать указы.

— Сэдрик, — обратился он к пожилому мужчине в ливрее дворецкого. — Распорядись подготовить покои для моей гостьи. Третий этаж. — По толпе пронесся недовольный рокот, словно те ожидали, что меня немедленно сопроводят в пыточную, а лучше сразу на костер. — Доложите моему отцу, что я желаю немедленно его видеть.

— Ваш отец в малом тронном зале, Ваше Высочество.

— Отлично. — Рука принца нашла мою и крепко стиснула, словно в попытке поддержать. — Мы найдем дорогу.

Он потянул меня сквозь толпу, что в замешательстве уставилась на наши сцепленные ладони. Признаюсь, я разделяла чувства зрителей, ибо ожидала, что перед своими подданными он в первую очередь открестится от любой связи с ведьмой. Даже немного настроилась, что на первых порах придется погостить в темнице.

Но лицо его было решительным, взгляд непроницаемым, спина прямой, а походка уверенной.

Ничто не говорило о том, что он колебался хотя бы секунду, прежде чем поступить именно так. Его жест даровал мне защиту, но вместе с тем предполагал и огромное количество последствий, о которых мне только предстояло узнать.

Но пока мы шли — нога в ногу, рука об руку, собирая все больше изумленных взглядов: теперь уже и внутри королевского замка. От переживаний я едва обращала внимание на внутреннее убранство монаршей резиденции.

Дорого, богато, намного величественнее, чем в моем родном замке — эти мысли всплывали на поверхность, словно мозг бесконтрольно отчитывался об увиденном.

Фамильные портреты, бесконечные коридоры — мое сознание не забывало также фиксировать контрольные точки, что могли бы мне пригодится для побега в обратном направлении.

Внутреннее напряжение достигло своего апогея, когда мы достигли высоких резных дверей. Судя по доносившимся за ними звукам, внутри спорили двое мужчин. Голос одного из них, глубокий и требовательный, был мне до боли знаком.