Поэтому Александр не раздумывая воткнул карандаш в горло человека, вытащил из потной ладони небольшой, но ладный пистолет Беретта 34, вынул — вставил магазин проверяя количество патронов, взвёл на всякий случай затвор, и поймав в воздухе отлетевший патрон, придержал оседавшую на пол хозяйку дома. Затем заглянул сначала в маленькую комнату, которую хозяева использовали как хламовник, и в спальню.

Там, разбрасывая бельё и вещи, ковырялся в шкафу ещё один урка, и занятый грабежом он и не услышал, как Сашка вошёл, и плотно прижав пистолет к боку бандита, нажал спусковой крючок.

Выстрел прозвучал совсем не страшно, а словно кто-то уронил на ковёр тяжёлую вещь.

Бандиту, которому пуля разворотила печень и достала до сердца, этого хватило с избытком и он, словно в восхищении закатив глаза, помер.

Квартира у Кацманов была такая же как ещё недавно была у Александра и у бабушки: Короткий коридор, небольшая комната направо, ещё одна чуть дальше, большая комната, кухня и санузел налево.

Так что оставалась только большая комната, которую хозяева называли гостиной. Там стояла мебельная стенка, и красивый овальный стол явно антикварного возраста.

Там обнаружился хозяин дома, и высокий, широкоплечий мужчина одетый даже с каким-то шиком, в белый шёлковый костюм, шляпу, и шарф. Лёгкое пальто лежало прямо на столе, перед Моисеем Соломоновичем, который был плотно привязан к массивному стулу.

— Таким образом, мы с вами возвращаемся к исходному. — Продолжал вещать мужчина, стоявший спиной к Александру продолжая ковыряться в книгах на стенке.

В следующее мгновение, произошло сразу несколько вещей.

Модник мгновенно, словно мангуст развернулся и словно выплёскивая из руки, метнул в Александра что-то, ярко сиявшее алым цветом, а вскинувший руку Мечников воткнул пулю в переносицу бандита, и защищаясь от шара, полыхавшего словно раскалённая сталь, подставил руку с растопыренными пальцами.

Пламя мягко ударившись о ладонь, тут же всосалось в руку, заставив её тоже светиться, пробежалось по телу, словно расшалившийся котёнок, пока не улеглось в груди, и медленно погасло.

Дела по нападению на партийно-государственных служащих, сразу забирал к себе Комитет, так что не теряя времени зря, Моисей Соломонович позвонил дежурному по КГБ и уже через пять минут, трое офицеров — безопасников, работали по уликам и следам в квартире.

Молодой, но весьма представительный мужчина профессорской наружности, с большим фотоаппаратом и вспышкой с аккумулятором на плечевом ремне, который представился как Виктор Павлович, аккуратно ступая, словно журавль, щёлкал кадр за кадром, наконец, свернул фототехнику по чехлам, и поправив очки, заметил.

— Исключительно аккуратная работа, товарищи. Даже пол кровью почти не запачкан.