У вас слишком громоздкое производство, и тащить мелкосерийку вам просто невыгодно. Но вот помочь Серпухову, вы можете. Например, тем, что уменьшите размеры, подвески своего самого мелкого автомобильчика, а Серпухов будет ставить её на свой новый транспорт. А двигатель нам сделает Матвей Игоревич — он кивнул на директора моторного завода. — Наверняка в загашнике у них есть нужный нам моторчик. Таким образом за Серпуховым — разработать раму, органы управления в нескольких вариантах, и сделать кузнечнопрессовую оснастку для штамповки деталей кузова.

— Если всю подвеску даст МЗМА, а двигатель — моторостроители, то это будет не мотоколяска.

Это будет сказка.

— Вот мы с вами и сделаем очередную сказку — былью.

Новости о том, что на Серпуховском заводе будут выпускать новую мотоколяску, прогремели на всю страну. Про это даже сняли сюжет в киножурнале Новости Дня, который показывался перед киносеансами.

Завод завалили письмами прося, требуя и даже угрожая, чтобы в первую очередь получить машину, но всю историю чуть было не сломал Устинов. Машинку заводские конструкторы сделали быстро.

Да и не было там ничего сложного. Только укоротили КИМовскую подвеску. Двигатель поставили в тридцать сил, четырёхцилиндровый, низкооборотный, и коробку от того же КИМ 1051, только упростив её до трёх передач.

В таком виде её и увидел глава Совета Обороны. На заводском полигоне машинки лихо перескакивали через лужи и носились по кругу, разбрызгивая грязь широкими колёсами.

— Сколько говоришь можешь делать в год? — Спросил не поворачиваясь Устинов директора завода.

— Так отдаём уже всё торговле. — Опасливо произнёс Семён Сергеевич.

 — Все знали про крутой нрав бывшего министра оборонной промышленности.

— А отдашь мне. — Устинов медленно словно орудийная башня, повернулся к директору.

— Не могу Дмитрий Фёдорович. — Директор СМЗ прижал руки к груди. — Если сейчас торговлю обманем, если сейчас обманем людей, всем плохо будет. А вам мы лучше всю сверхплановую продукцию отдавать будем. — Обморочно проговорил Семён Сергеевич, ожидая взрыва. Но вопреки слухам, Устинов воспринял слова спокойно.

— Ладно. Правда твоя. Нельзя всё под армию грести.

Но пятьсот штук в год, вынь да положь. Иначе обижусь.

В заботах и беготне Александр не заметил, как лето куда-то делось, и наступила осень. Он по мере возможности ходил на занятия, слушая лекции об организации производства и об экономике, изучал китайский, что было куда интереснее, и как-то пытался участвовать в студенческой жизни, но получилось только пару раз посидеть с ребятами в кафе, и выехать на день рождения одной из девочек к ней на дачу. Но отношения с девочками не складывались.