— Потому что у мужчин тоже бывают случаи, когда им недостаточно… просто отвернуться.

Вечером мы общими усилиями погрузили собранные за половину дня арбузы в грузовик. Я вместе с Кириллом и с Васей Ковальчуком (он выглядел не слишком уставшим) поехал на машине с собранным урожаем на железнодорожную станцию, где выгрузили урожай в товарный вагон. Все прочие «трудовики» поплелись к «летнему дому» пешком. Мы вернулись со станции уже в темноте; наскоро поужинали (староста приберёг для нас «полуторные» порции, как для самых работящих). И обнаружили, что часть измученных непривычной работой «трудовиков» уже спали — остальные тоже приняли горизонтальное положение и тихо, будто нехотя, переговаривались.

Я подобную реакцию студентов на первую рабочую смену ожидал: сам в прошлый раз едва дополз до койки. Мы с братом смыли с себя «трудовой пот» и пыль колодезной водой — будто приняли утренний душ дома. Немного взбодрились. Но я отменил наметившиеся посиделки: скомандовал Кириллу отбой. Брат, пусть и нехотя, но послушал меня. Он обменялся с уже клевавшим носом Артурчиком парочкой шуток и полез на верхний ярус кровати (надо мной). Я тоже растянулся на пахнувшем плесенью матрасе. Прислушался — за деревянной перегородкой тихо бубнили женские голоса. Я прикрыл глаза и мысленно поздравил себя с окончанием первого, пусть и неполного рабочего дня.

«До встречи с горячим водоснабжением осталось меньше месяца», — подумал я, засыпая.

Проснулся ещё до рассвета.

Оделся и толкнул в бок мирно сопевшего носом в потолок младшего брата.

— Вставай, малой, — шепнул я.

Кирилл похлопал глазами. Не сразу, не сообразил, где находится. Зевнул.

— Что случилось? — спросил он.

— Утро, малой. Пора на пробежку.

Я вывел брата к той самой колее, которую колхозники по ошибке называли дорогой.

Кирилл в очередной раз зевнул и спросил:

— Туда, — ответил я.

Указал на яркую полоску, что алела на горизонте.

— В пяти километрах отсюда деревня, — сообщил я. — Поздороваемся с местными жителями и вернёмся обратно.

Кирилл вскинул брови.

— Чёрный, ты с ума сошёл? — спросил он.

— Не плачь, малой. Не забывай: ты крутой парень. Так пусть же это все увидят.

— Какой я? — переспросил Кирилл.

— Лихой, — сказал я.

— Лихой, — повторил Кир.

Он усмехнулся, развёл руками и спросил:

— Кто меня сейчас увидит-то? Все нормальные люди ещё спят.

На околице деревни мы отыскали удобный пустырь, где выполнили новый комплекс упражнений (без использования турника и брусьев). Похожий на бомжа тщедушный старичок провёл мимо нас белую безрогую козу. Он посмотрел, как я отжимался от земли с сидевшим у меня на плечах Кириллом — покачал головой, но пальцем у виска не повертел.

Тренировочный боксёрский поединок мы с братом устроили около колодца.