Одна загвоздка – Пушкарев, знамо дело, топчется под дверью президентского кабинета, услышит шум Евгений Владимирович и тут как тут, того и гляди помешает вырубить, добить гада как следует, как доктор-реаниматолог прописал.

– ...Так о чем же ты со мною собираешься разговаривать, Зоя? Слушаю тебя внима... Ой! – Казанцев картинно всплеснул руками, шлепнул ладошками по сморщенному лбу. – Ой, с этой головной болью дурацкой я совсем из ума выжил. Чего ж я сразу-то о наиболее важном для тебя не сказал? Вчера, Зоинька, буквально вчера велел справиться, как там дела у твоих, у матушки твоей и сыночка. Твои, мне доложили, в полном порядке. Особенно Алексей. Я ничего не путаю? Твоего сына Алексеем зовут?..

Про ребенка Зоя спросила у Пушкарева, как только Евгений Владимирович подбежал к проходной, где чудесному появлению Сабуровой бурно радовались шкафы-бодигарды. Первый вопрос – про Лешку, второй – про маму, и только третий – про Казанцева, у себя ли президент в кабинете. Зоя уже знала, что и с мамой, и с Лешкой все в порядке. А вот Казанцев, сволочь, зря вспомнил о близких и дорогих Зое людях. Очень зря.

– Мы с вами, Николай Маратович, знакомы... Простите. Я с вами, господин Казанцев, работала не один год, – процедила Зоя сквозь зубы, встряхнув кистями, расслабив плечи, перехватив-таки взгляд своего бывшего подзащитного. – Я охраняла ваше тело, а вы... Ваш единоверец, сектант чертов, артист, мать его, не без вашего, я убеждена, что не без вашего благословения, заставил меня умирать от страха за жизнь моего ребенка! Вы подстроили убийство Юдинова! Вы... Ты, гнида поганая, ответишь за все! Я тебе, сволочь, это обещаю... Нет, не обещаю! Я клянусь жизнью своего Лешки! Понял, скотина?..

Николай Маратович Казанцев был человеком умным, трезво оценивал себя и соображал очень-очень быстро. Он ВСЕ понял, едва прозвучало слово «единоверец». Кто знает, быть может, и не было в нем ни капли ВЕРЫ, однако была, обязательно была у него УВЕРЕННОСТЬ, дескать, ассасины – это наикрутейшая крыша из всех возможных крыш. Не могло такого случиться, чтоб этакая железобетонная крыша дала трещину, а вот ведь случилось. Казанцев умел считать, взвешивать шансы даже быстрее, чем умел двигаться покойный маджнун. Николай Маратович молниеносно просчитал ситуацию, сделал однозначный для себя вывод и упал спиной на подоконник.

Затылок Казанцева разбил стеклопакет, прозрачные острые брызги, бликуя на солнце, посыпались на подоконник, в кондиционированную прохладу президентского кабинета ворвался пахнущий городским смогом ветерок. Николай Маратович резво задрал привыкшую к мягким креслам задницу, неумело кувыркнувшись назад. Перед злыми глазами Зои мелькнули подошвы его фасонистых полуботинок.