Она действительно почувствовала давно забытое наслаждение сабы, доставившей удовольствие своему господину.

Но это было даже не самым приятным. Больше всего удовольствия доставило то, как он вел себя с ней все это время — мягко гладил тыльной стороной ладони по плечу, спине, ласкал волосы и лишь раз легонько сжал их, требуя ускорить движения. И ей это неожиданно понравилось. Снова понравилось, хотя она думала, что хочет жесткости и принуждения.

— Спасибо, малыш, — хриплым голосом выдавил он с еще закрытыми глазами, когда Лори выпрямилась и с достоинством села на место, изо всех сил скрывая дискомфорт в спине и шее.

— Мне было приятно доставить вам удовольствие, — таким же хриплым голосом выдавила она, нашла под рукой бутылочку с водой и, нетерпеливо открутив крышечку, выпила сразу половину.

Дождавшись, когда она удовлетворит жажду, Дима взял бутылочку и допил до конца. А затем протянул руку и мягко обхватил ее шею горячими пальцами, осторожно разминая:

— Да-а-аа, — Лори застонала, с наслаждением доверяясь нежным прикосновением его сильной руки.

— А здесь надо? — он коснулся ее бедра поверх джинсов и прижал пальцы к промежности.

Он приказал это таким тоном, словно усмирял собаку, но Лори подчинилась не словам, а взгляду — снова этому внимательному, непонятному, как назло, взгляду — не повелевающему, а абсолютно нейтральному, словно у него никогда не было никаких эмоций.

— Когда ты научился так смотреть? Так даже Макс не умеет… — растерянно спросила она, совмещая порыв искреннего любопытства с попыткой его отвлечь комплиментом.

— Закрой рот, саба, — выдохнул он, — закрой рот, глаза, и расслабься. Отдайся мне. Подчиняйся.

Лори открыла рот, но тут же осеклась, когда его пальцы добрались до ее бесстыдно мокрой киски.

— Закрой рот, пока я не заклеил его тебе, — немного раздраженно пробормотал он ей в ухо, требовательно лаская внизу.

Лори сдалась, цепляясь за него руками, и почти сразу начала стонать, то сжимая его руку бедрами, чтобы немного притормозил, то вцепляясь ногтями в его куртку, беззвучно умоляя ускориться. В конце концов он уперся свободной рукой в ее бедро, силой принуждая угомониться, не мешать самой себе. И она кончила с каким-то жалобным стоном, словно он вырвал у нее этот оргазм, которого она не хотела.

Едва придя в себя, она испытала приступ мучительного стыда. И обиды.

— У меня где-то были влажные салфетки…

— Лори, посмотри на меня.

Она подняла взгляд, полный мучительной неловкости, и встретила его откровенно сверлящий взгляд, пытающийся проникнуть в ее мысли. Дима снова стал человеком. Она улыбнулась ему, словно приветствуя возвращение.

— Мне понравился твой ротик, малыш.

— Мне… тоже было хорошо.

— Но чего-то не хватило.

— Нет.