Ни один зажим, ни один удар флоггером или даже плетью не могли бы доставить ей такую муку. Тихо плача, Лори внезапно поняла: он значил для нее гораздо больше, чем она могла бы даже представить всего лишь час назад. Даже неделю назад, когда она еще была с ним и не думала бежать. Чтобы понять это, ей нужно было увидеть своими глазами, как он ушел во время ее сцены с другим мужчиной. Как он бросил ее…

Совершенно не поняв, не отловив того момента, когда ее рыдания стали неконтролируемыми, Лори обнаружила это только тогда, когда Дав начал звать ее — а она не смогла перестать плакать. Она не прекратила рыдать даже тогда, когда он спешно прекратил сцену и разомкнул наручники, когда внезапно откуда-то взялся Макс и прикрыл огромным пледом, завернув в него. А потом ожесточенно заспорил с кем-то совсем рядом — но она не могла понять, с кем и о чем, потому что слишком громко всхлипывала и вся тряслась от неконтролируемой дрожи. Ей было холодно даже в пледе.

— Лори… Лори. Посмотри на меня немедленно.

На этот раз она узнала его — и вздрогнула, оборвала свой всхлип. Их взгляды встретились и, увидев тревогу и раскаяние в глазах своего дома, она внезапно ощутила облегчение. Рефлекторно глубоко вздохнув и всхлипнув еще громче, Лори сделала протяжный прерывистый выдох и замерла, привалившись к сильному плечу. Оказалось, она сидела на его коленях, и вокруг не было уже никого. Дима обнял ее и погладил по голове обеими руками:

Перестань плакать. Прошу тебя. Прошу, перестань.

Лори медленно приходила в себя и безучастно смотрела по сторонам, еще не вытирая слезы: на это не было никаких сил. Расплывающаяся картинка была похожа на раздевалку… он притащил ее в раздевалку, чтобы скрыться от любопытных глаз?

— Ты ушел… — встрепенувшись, сказала она и попыталась отстраниться, но его руки слишком крепко держали ее, сжимая почти до боли.

— Что? — переспросил он сверху, лишь немного отодвинувшись, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Ты ушел, когда Дав играл со мной, — резко сказала она, окончательно приходя в себя. Высвободив руку, чтобы вытереть слезы с глаз, Лори начала вырываться и встала.

— Нет, малыш, — спокойно ответил Дима, выпустив ее и мирно наблюдая, как она выпутывается из пледа. — Я просто отошел чуть дальше, чтобы не мешать.

— Не мешать? Интересно, чему?

Ответом ей было долгое молчание, но вины в его лице на этот раз высмотреть не удалось — невозмутимым, но в то же время миролюбивым взглядом он изучал ее, словно пытаясь понять, куда заведет их этот разговор.

И Лори внезапно сразу остыла. Если бы Дима попытался сейчас играть, снова стал бы высокомерным холодным доминантом, она бы взорвалась. Но он словно чувствовал, что этого делать не нужно — и этим мгновенно успокоил ее, к ее собственному изумлению.